Дмитрий нахмурился, но кивнул. Они прошли по коридору. Дмитрий открыл дверь детской. Миша сидел на полу у окна с книгой на коленях. Учебник по математике для первого класса. Когда дверь открылась, мальчик вскочил и встал по стойке смирно.
Вера почувствовала, как что-то сдавило горло. Она присела на корточки, чтобы быть на уровне глаз ребёнка, и медленно, чётко показала жестами: «Привет. Меня зовут Вера. Как тебя?» Миша посмотрел на отца. Ждал разрешения. Дмитрий кивнул.
«Миша», — мальчик ответил жестами робко, почти испуганно.
«Красивое имя», — улыбнулась Вера. — «Ты любишь математику?»
Миша пожал плечами: «Не любит и не не любит». Просто занимается, потому что так надо.
Вера увидела то, что искала. В углу комнаты, на самой верхней полке шкафа, лежали игрушки. Аккуратно сложенные, нетронутые. Машинки, конструктор, мягкий медведь. Всё дорогое, всё новое и всё мёртвое. «Спасибо». Она поднялась и вышла из комнаты.
В гостиной Дмитрий ждал её с деловым выражением лица.
— Когда можете выйти на работу?
Вера посмотрела ему в глаза.
— С понедельника. Но у меня есть одно условие.
Дмитрий приподнял бровь:
— Слушаю.
— Расписание можно корректировать. Если ребёнку нужно больше времени на прогулку, мы гуляем дольше. Если он устал от занятий, мы играем. Дети с нарушениями слуха нуждаются в структуре, но не в тюрьме.
Повисла тишина. Дмитрий смотрел на нее так, будто видел впервые. Вера не опустила глаз.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Попробуем. Но если я увижу, что успеваемость падает…
— Увидите обратное, — твёрдо ответила Вера.
Они пожали руки. Её рука была тёплой и крепкой. Его — холодной и сухой.
Понедельник начался с дождя. Вера пришла в семь утра, как договаривались. Дмитрий уже уходил. Деловая встреча, важные переговоры. Он бросил на неё быстрый взгляд, кивнул и исчез за дверью. Миша ждал на кухне. Перед ним стояла тарелка овсяной каши, нетронутая.
Мальчик сидел прямо, руки на столе, и смотрел в пустоту. Вера присела рядом.
«Доброе утро», — показала она жестами.
Миша дёрнулся, словно не ожидал, что кто-то будет с ним здороваться.
«Доброе», — ответил он автоматически.
«Ты не хочешь кашу?»
Мальчик покачал головой: «Не хочет».
«А что хочешь?»
Миша посмотрел на неё с недоверием. Такого вопроса, ему казалось, никто не задавал.
«Не знаю», — ответил он жестами.
Вера открыла холодильник. Внутри всё разложено по полочкам. Подписано, организовано. Йогурты, фрукты, нарезанные овощи в контейнерах. Как в магазине.
«Блины умеешь делать?» — спросила она.
Миша отрицательно покачал головой.
«Тогда научишься. Вставай».
Они готовили вместе. Вера показывала, Миша повторял. Разбили два яйца мимо миски, просыпали муку на пол. Вера засмеялась, Миша испуганно замер, ждал, что его будут ругать.
Но Вера просто вытерла пол тряпкой и показала жестами: «Ничего страшного. Продолжаем». Первый блин вышел комом. Второй — почти нормальным. Третий — уже хорошим. Миша впервые за утро улыбнулся. Чуть-чуть, едва заметно. Но улыбнулся. Они ели блины со сметаной и вареньем. Миша съел три штуки. Больше, чем обычно за завтраком.
После завтрака — занятия. Вера открыла учебные материалы, которые оставила предыдущая няня. Прописи, математика, развитие речи. Всё сухое, формальное, скучное. Она отложила учебники в сторону.
«Пойдём», — показала жестами.
«Куда?» — удивился Миша.
«Учиться по-настоящему».
Они оделись и вышли во двор. Дождь закончился, но земля была мокрая. Воздух — свежий. Вера показала на дерево.
«Знаешь, что это?»
«Дерево», — ответил Миша.
«А какое?»
Мальчик растерялся.
«Давай посмотрим вместе».
Они подошли ближе. Вера показала на листья, на кору, на ветки. Объясняла жестами медленно, терпеливо. Клён. Вот такие листья у клёна. Вот такая кора. Осенью листья станут жёлтыми и красными. Миша слушал. Впервые слушал не потому, что надо, а потому, что интересно.
Потом они считали шаги от подъезда до детской площадки. Потом искали камни разной формы и раскладывали по размеру. Математика, но живая, настоящая. Когда вернулись в квартиру, Миша был грязный, мокрый и счастливый. Дмитрий смотрел запись с камер наблюдения.
В квартире было установлено шесть камер. В гостиной, на кухне, в коридоре, в детской. Не из недоверия к няням. Из страха. Страха, что он пропустит что-то важное, что он не успеет, не заметит, не защитит. На экране: Вера и Миша на кухне. Готовят блины. Смеются.
Вернее, Вера смеётся. А Миша? Дмитрий пригляделся. Миша улыбается. По-настоящему. Дмитрий откинулся на спинку кресла. Четыре дня прошло с тех пор, как Вера начала работать. Четыре дня, и что-то изменилось. Он не мог точно сказать, что чувствовал. Сын стал… живее.
По вечерам, когда Дмитрий возвращался с работы, Миша больше не сидел за столом со страхом в глазах. Он подбегал к отцу и жестами — быстро, сбивчиво, как будто боялся забыть — рассказывал о дне. Про деревья во дворе. Про камни. Про блины. Дмитрий слушал, кивал, пытался улыбаться.
Но внутри всё сжималось от вопроса: почему он сам не мог так разговаривать с сыном? Почему понадобилась чужая женщина, чтобы его собственный ребёнок начал жить? Он переключил камеру на гостиную. Вера сидела на полу вместе с Мишей. Перед ними — конструктор, который Дмитрий купил полгода назад и который с тех пор пылился на полке.
Они строили что-то вместе. Башню. Миша подавал детали, Вера собирала, потом менялись ролями. Никаких учебников. Никаких прописей. Просто игра. Дмитрий выключил монитор и налил себе виски. Одну порцию. Вторую.
Он пил медленно, глядя в окно на ночной Киев. Катя умела так играть с Мишей. До самого последнего дня. Даже когда была беременна вторым. Даже когда врачи говорили, что нужно беречься. Она садилась на пол и строила с сыном замки из кубиков.
«Дима, он ребёнок», — говорила она.
«Ему нужны дорогие специалисты. Ему нужна любовь», — отвечала Катя на его возражения.
«У него особенности», — настаивал Дмитрий. — «Ему нужна помощь профессионалов».
«Ему нужен отец», — тихо сказала Катя. Это был их последний разговор. Утром она уехала в роддом. Вечером Дмитрий получил звонок. Осложнение, кровотечение, реанимация. Не успели. Ребёнка не спасли тоже.
После этого Дмитрий решил: больше никаких рисков. Никакого хаоса. Только контроль. Только правила. Только безопасность. Он построил для Миши идеальный мир. И заточил сына в него, как в клетку. В пятницу вечером Вера задержалась. Миша уже спал. Дмитрий работал в кабинете.
Она мыла посуду на кухне, когда он вошёл.
— Ещё не ушли?
Обсуждение закрыто.