Через неделю Григория выписали. Ему оформили все документы, дали справку об инвалидности, рецепты на лекарства. Социальный работник больницы помог найти место в доме для инвалидов, но Григорий отказался. Он не хотел туда. Хотел жить сам. Он вернулся в свою комнату в коммуналке. Соседи смотрели на него с любопытством, но не помогали. Григорий кое-как добрался до кровати, рухнул на нее. Тело болело, голова кружилась. Он понимал: жить одному будет очень трудно. Пенсия по инвалидности оказалась мизерной. Едва хватало на еду и лекарства. Работать он больше не мог.
Григорий попытался связаться с Еленой, попросить помощи. Она ответила холодно: «Ты должен был думать раньше. Быть хорошим мужем». Камила и Павел не навещали его. Елена внушила им, что отец — неудачник и слабак, с которого нечего взять. Они выросли с этой мыслью и не хотели иметь с ним дело.
Григорий остался совсем один. Никто не приходил, никто не звонил. Соседи по коммуналке не интересовались им. Он лежал на кровати целыми днями, смотрел в потолок и думал о своей жизни. Как все пошло не так? Когда он совершил роковую ошибку? Может, когда ушел от Ларисы? Или раньше? Может, когда перестал любить семью и начал искать легких путей? Ответов не было. Была только пустота, боль и осознание, что он сам довел себя до этого состояния.
Однажды вечером он решился. Достал старый телефон, нашел в интернете информацию о Елисее. Выяснил, где тот работает — юридическая контора в центре города. Григорий понимал, что идти туда — унижение. Но выбора не было. Ему нужна была помощь.
Он с трудом доехал на автобусе до центра. Хромая, опираясь на трость, поднялся на третий этаж старого здания, где располагалась контора. Открыл дверь, зашел в приемную. Секретарь, молодая девушка, посмотрела на него с недоумением.
— Здравствуйте. Вы к кому? — спросила она вежливо.
— К Елисею Черданцеву, — сказал Григорий. — Скажите ему… Скажите, что пришел его отец.
Девушка удивленно подняла брови, но кивнула.
— Подождите, пожалуйста.
Она ушла в кабинет. Григорий сел на стул в приемной, тяжело дыша. Ноги ныли, спина болела. Через минуту вышел Елисей. Он вырос, стал высоким, статным молодым мужчиной с твердым взглядом и уверенными движениями. На нем был строгий костюм, галстук. Он выглядел успешным, состоявшимся. Елисей остановился в дверях кабинета. Смотрел на отца без эмоций.
— Зачем пришел? — спросил он коротко.
Григорий встал, опираясь на трость.
— Елисей, сынок… — начал он.
— Я тебе не сынок, — оборвал его Елисей. — Отвечай на вопрос. Зачем пришел?
Григорий сглотнул.
— Мне нужна помощь. Материальная. Я инвалид, не могу работать. Может быть, ты поможешь мне? Материально… Будешь платить какую-то сумму в месяц, сколько сможешь.
Елисей слушал молча. Потом усмехнулся. Холодно, без радости.
— Ты хочешь, чтобы я помог тебе? — переспросил он. — Серьезно? Я понимаю, что это звучит…
— …Странно, — пробормотал Григорий. — Но мне некуда больше обратиться.
Елисей кивнул.
— Да, знаю. И могу тебе сказать: ты не имеешь права на получение алиментов от меня. Поскольку не платил алименты, когда бросил нас и ушел пятнадцать лет назад.
Григорий побледнел.
— Но я инвалид. Мне не на что жить.
— А нам с братом было на что жить, когда ты ушел? — спросил Елисей жестко. — Нам было десять и пятнадцать лет. Мы остались с умирающей матерью без денег, без поддержки. Ты бросил нас. Теперь пожинай плоды.
— Елисей, прошу тебя… — Григорий сделал шаг вперед, протянул руку.
Елисей отступил.
— Знаешь, что самое смешное? — продолжил он. — Ты пришел не извиниться. Не сказать, что сожалеешь. Ты пришел просить помощи. Ты всегда думал только о себе. И сейчас тоже.
Григорий открыл рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Елисей был прав. Он пришел не мириться. Он пришел просить…
