Братья жили рядом, в соседних квартирах одного дома. Матвей в квартире матери, а Елисей в квартире их опекунов, которые оставили ее братьям по завещанию. Они встречались почти каждый день, поддерживали друг друга, делились проблемами и радостями. Они помнили обещания, данные матери, и жили так, чтобы она гордилась ими.
Мария Павловна умерла три года назад. Тихо, во сне. Евгений Петрович ушел следом через полгода: не смог жить без жены. Матвей и Елисей похоронили их рядом, поставили красивый памятник, каждый месяц приносили цветы. Они навсегда запомнили доброту этих людей, их заботу, их любовь.
Жизнь шла своим чередом. Работа, будни, редкие выходные. Матвей иногда думал о личной жизни, но времени на отношения не хватало. Хирургия требовала полной отдачи. Он не жалел об этом. Он выбрал свой путь осознанно.
И вот однажды, в холодный октябрьский вечер, когда Матвей дежурил в приемном покое, в больницу привезли пациента. Скорая помощь влетела с визгом тормозов, из машины выскочили фельдшеры, выкатили каталку.
— Мужчина, 57 лет, сбит машиной на пешеходном переходе! — кричал фельдшер, катя каталку к дверям. — Множественные переломы, внутреннее кровотечение, черепно-мозговая травма. Давление падает!
Матвей бросился навстречу, быстро осмотрел пациента. Мужчина был без сознания, лицо в крови, дыхание слабое, прерывистое. Нужна была срочная операция. Счет шел на минуты.
— Готовьте операционную. Немедленно! — скомандовал Матвей. — Анализы экстренные, кровь на переливание, рентген.
Каталку повезли дальше. Матвей шел рядом, контролируя состояние пациента. В приемном покое ему передали медицинскую карту, быстро заполненную фельдшерами. Он открыл ее на ходу, пробежал глазами по строчкам.
Имя пациента — Григорий Черданцев.
Матвей остановился как вкопанный. Кровь отхлынула от лица. Он перечитал имя еще раз. Потом еще. Не может быть. Это совпадение. Просто совпадение. Но внутри что-то подсказывало: это не совпадение. Это он. Его отец.
Доктор Русаков, который тоже дежурил сегодня, заметил, что Матвей замер посреди коридора. Подошел, заглянул в карту.
— Что случилось? — спросил он тихо.
Матвей молчал. Он не мог говорить. Горло сжало. Русаков взял карту из его рук, прочитал имя. Посмотрел на Матвея внимательно.
— Знаешь его? — спросил он осторожно.
Матвей кивнул. Еле заметно.
— Это мой отец, — выдавил он из себя.
Русаков вздохнул. Он знал историю Матвея. Знал про мать, про предательство, про то, как Матвей и его брат выросли без родителей. Он понимал, что сейчас творится в душе его ученика.
— Тогда скажи, будешь оперировать или мне передать дело другому хирургу? — спросил Русаков.
Матвей стоял молча. В голове был полный бардак. Перед глазами проносились картины прошлого. Отец, уходящий из дома с сумкой. Его смех. Хлопок двери. Мать, умирающая на диване. Ее холодная рука. Слезы младшего брата. Годы нищеты, труда, борьбы.
Он мог отказаться. Мог сказать: «Передайте другому». Никто не осудил бы его. Это был бы справедливый отказ. Логичный. Понятный.
Но Матвей вспомнил лицо матери. Ее последние слова: «Будьте людьми. Настоящими людьми». Он вспомнил клятву Гиппократа, которую давал, учась на врача. Он врач. Он спасает жизни. Не выбирает, кого спасать, а кого нет. Не судит, не мстит. Просто делает свою работу.
Матвей поднял голову, посмотрел Русакову в глаза.
— Я буду оперировать, — сказал он твердо. — Я дам ему жизнь. Как он когда-то дал мне. И мы будем в расчете.
Русаков кивнул с уважением.
— Хорошо. Тогда идем. Времени нет.
Операция длилась шесть часов. Матвей работал сосредоточенно, точно, без единой лишней мысли. Он забыл, что это его отец. Сейчас это был просто пациент, которого нужно спасти. Он останавливал кровотечение, сшивал разорванные сосуды, фиксировал переломы, удалял гематому в черепе. Руки двигались уверенно, без дрожи. Русаков ассистировал, наблюдал, иногда давал советы. Он видел, как Матвей справляется, и понимал: парень вырос в настоящего профессионала. Личные эмоции остались за дверью операционной. Здесь царила только медицина.
Когда последний шов был наложен, Матвей выпрямился, снял перчатки, вытер пот со лба. Устал. Но операция прошла успешно. Пациент жив. Стабилен.
— Будет жить. Отличная работа, — сказал Русаков, похлопав его по плечу. — Ты спас его…
Обсуждение закрыто.