Григорий встал, сделал шаг вперед, хотел окликнуть. Но остановился. Матвей не видел его. Они прошли мимо, сели в машину и уехали.
Григорий стоял и смотрел им вслед. Он понял: он не нужен им. Совсем. У них есть своя жизнь, свои семьи, свое счастье. Места для него там нет. Никогда не было и не будет.
Он развернулся и медленно пошел прочь, опираясь на трость. Прохожие обходили его, не обращая внимания. Просто больной человек. Таких много.
Прошел еще год. Григорий совсем ослаб. Пенсии не хватало даже на еду. Он похудел, осунулся, постарел еще больше. Передвигался с огромным трудом, большую часть времени проводил в постели. Соседка по коммуналке, пожилая женщина, иногда приносила ему суп, хлеб. Из жалости, не более. Говорила: «Кушайте. А то совсем помрете». Григорий благодарил ее молча. Ел жадно. Он был голоден почти всегда.
Прошел еще год. Как-то раз Григорий шел по улице, не разбирая дороги. Дошел до небольшого сквера у больницы, сел на скамейку. Ничего не изменилось. Он все так же один. Все так же никому не нужен. Он сидел, глядя на прохожих. Семьи, пары, дети. Все они спешили куда-то, к кому-то. У всех была цель, были люди, которые их ждут. А его никто не ждал. Нигде.
Через некоторое время мимо прошел Матвей. Он шел быстро, разговаривал по телефону, улыбался. Не заметил отца на скамейке. Или заметил, но не подал виду. Григорий смотрел ему вслед. Матвей был высоким, сильным, уверенным. Успешным. Счастливым. Он стал тем, кем хотел быть. Он построил жизнь сам. Без отца. Вопреки отцу.
Матвей свернул за угол и исчез из вида. Григорий остался сидеть. Он понял: сын больше никогда не остановится рядом с ним. Никогда не спросит, как дела. Никогда не протянет руку помощи. Справедливо? Да. Больно? Невыносимо.
Но это был его выбор. 15 лет назад он выбрал свободу вместо ответственности. Легкий путь вместо правильного. Себя вместо семьи. Теперь он получил итог этого выбора. Одиночество. Нищету. Забвение.
Судьба платит всем по заслугам. Без исключений.
Григорий закрыл глаза. Вспомнил, как Матвей, 15-летний подросток, сказал ему тогда: «Я тебе этого никогда не прощу». И он не простил. Сдержал слово. А Григорий остался один. Как когда-то оставил своих сыновей.
Круг замкнулся.
