— спросила София, не поднимая глаз от работы.
— Столик номер один? — пискнул Костя. — Тот мужчина, господин Стрельцов, он требует главного менеджера. И он требует тебя, лично. Он говорит, что ты украла его банковскую карту.
София выронила вилку из рук. Она громко звякнула о металлический стол.
— Он что сделал?
— Он орет на весь зал, — сказал Костя, широко раскрыв глаза от ужаса. — Он говорит, что оставил свою премиальную карту на столе, когда ходил в туалет, а теперь ее нет.
— Он говорит, что ты единственная, кто подходил к столу. Он вызывает полицию, София.
София почувствовала, как кровь мгновенно отхлынула от ее лица. Это была ложь. Гнусная, мелочная, расчетливая ложь обиженного эгоиста.
Гавриил знал, что не может добиться ее увольнения просто за то, что она поправила его французский. Это выставило бы его слабым и глупым. Но кража? Кража у вип-клиента означала конец всему. Это означало уголовное дело, пятно на репутации навсегда.
Кража означала потерю работы с «волчьим билетом». А если она потеряет работу, ее отца выселят из центра в течение недели за неуплату. Гавриил больше не просто пытался ее унизить. Он сознательно пытался ее уничтожить.
— Где Гендлер? — спросила София, резким движением развязывая фартук.
— Он там, в зале, пытается его успокоить. Но Стрельцов не слушает, он устраивает показательную сцену, все гости снимают на телефоны.
София закрыла глаза на секунду. Она сделала глубокий вдох. Она подумала о лице отца. О том, как он смотрел на нее, когда не мог подобрать слова после инсульта. Он учил ее быть сильной, несмотря ни на что. Он учил ее, что правда — единственное, что имеет значение.
Она не могла прятаться на кухне как преступница. Если она спрячется, она будет выглядеть виноватой.
— Хорошо, — сказала София. Ее голос был на удивление твердым и спокойным.
Она пригладила выбившиеся волосы. Она поправила блузку.
Она подняла фартук и завязала его снова, на этот раз туже, как пояс борца перед схваткой. Это были её боевые доспехи.
— Я выхожу, — сказала она решительно.
Она толкнула качающиеся двери, оставив позади пар и шум кухни, и шагнула обратно в прохладный, коварный воздух обеденного зала.
Сцена была хуже, чем она могла себе представить. Гавриил Стрельцов стоял посреди ресторана, как на сцене. Его лицо было искажено в показном праведном негодовании. Он тыкал пальцем в грудь Гендлера, который выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок от страха.
Юлия сидела за столом, обхватив голову руками, выглядя готовой провалиться сквозь землю от стыда.
— Я хочу, чтобы ее арестовали немедленно! — ревел Гавриил. Его голос эхом отражался от высоких потолков.
— Я оставляю платиновую карту на столе на две минуты, и прислуга решает выписать себе премию! Это место — притон воров, а не элитный ресторан. Я добьюсь закрытия этого заведения, я вас всех по миру пущу!
Он заметил Софию, выходящую из кухни. Хищная, торжествующая ухмылка мелькнула на его лице. Он направил свой ухоженный палец прямо на неё.
— Вот она! — закричал Гавриил. — Воровка! Обыщите ее! Наверняка карта у нее в кармане прямо сейчас.
Все взгляды в ресторане обратились к Софии. Богатые посетители, депутаты, бизнесмены, персонал. Телефоны были подняты, записывая скандал для соцсетей. София шла вперед сквозь этот строй. Она не смотрела на телефоны. Она не смотрела на бледного Гендлера.
Она смотрела прямо в глаза Гавриилу. Она остановилась в полутора метрах от него, сохраняя дистанцию.
— Я не брала вашу карту, господин Стрельцов, — спокойно и громко сказала София. — И вы прекрасно это знаете.
— О, я это знаю? — Гавриил рассмеялся резким, уродливым смехом. — Ты нищая официантка. Ты в отчаянном положении. Я видел твои убогие туфли. Я видел, как ты смотрела на мои часы с завистью.
— Вы все одинаковые, неудачники. Вы думаете, что мир вам что-то должен, потому что вы ничего не добились в жизни. — Он сделал шаг ближе, агрессивно вторгаясь в ее личное пространство. — Выверни карманы. Сейчас же.
— Или я звоню в полицию, и наряд обыщет тебя прямо здесь, или в «бобике». Твой выбор, милочка.
В зале повисла мертвая тишина. Это был край пропасти. Если она вывернет карманы, она подчинится его самодурству и признает его власть.
Если откажется, приедет полиция, и начнется ад. Но Гавриил совершил роковую ошибку. В своем безграничном высокомерии он забыл об одной важной переменной. Он предположил, что раз София простая официантка — она никто и заступиться за неё некому.
Он предположил, что в этом зале денег и связей только его голос имеет вес. Он ошибся. У углового столика, столика номер четыре, который находился в тени, громко скрипнул стул по паркету. Седовласый джентльмен, который читал свежую газету, медленно встал.
Это был пожилой мужчина, возможно, под 70, в твидовом пиджаке, который выглядел старым, но очень дорогим. Он потягивал один бокал коньяка уже час, молча наблюдая и слушая все происходящее. Он направился к месту конфликта.
Он шел не с агрессивной развязностью Гавриила, он шел с медленной, тяжелой властностью человека, которому принадлежала земля под ногами.
— Достаточно, господин Стрельцов, — сказал мужчина. Его голос был низким, спокойным, но в нем звучал металл.
Гавриил резко обернулся, раздраженный вмешательством.
— Ты еще кто такой? Занимайся своими делами, дедуля. Это дело между мной и воровкой. Не лезь не в свое дело.
Пожилой мужчина остановился. Он посмотрел на Гавриила с выражением глубокой скуки и легкого отвращения.
Затем он посмотрел на Софию. Он слегка, уважительно склонил перед ней голову.
— Я полагаю, — сказал мужчина, поворачиваясь обратно к Гавриилу, — что это вы заблуждаетесь. Я полагаю, что если вы проверите внутренний карман вашего пиджака, левый, который вы нервно похлопывали, когда встали, чтобы начать этот постыдный спектакль, вы найдете свою карту.
Гавриил застыл, его рука инстинктивно дернулась к груди. Он боролся с желанием проверить карман.
— Вы сумасшедший старик, — усмехнулся Гавриил, но в голосе появилась неуверенность. — Я не клал ее в карман, я точно помню.
— Проверьте, — приказал пожилой мужчина. — Это было не предложение, это был приказ.
Гавриил заколебался. Атмосфера в зале менялась. Камеры телефонов теперь были направлены на него, ловя каждое движение.
С гримасой раздражения он сунул руку в левый внутренний карман пиджака, исключительно чтобы доказать, что старик ошибается и заткнуть его. Его лицо внезапно обмякло и побелело. Он медленно вытащил руку.
Между его пальцами была черная банковская карта. По залу пронесся удивленный вздох.
— Ах, — сухо произнес пожилой мужчина. — Чудо. Похоже, законы физики приостановили свое действие, чтобы телепортировать карту со стола в ваш карман..
Обсуждение закрыто.