Я так извиняюсь, Изабелла Викторовна. Меня толкнули. Я…
— Мне плевать на твои оправдания!
Изабелла схватила тканевую салфетку и отчаянно потерла пятно, что только ухудшило ситуацию. Она направила свой гнев на Елену, ее глаза горели злобой.
— Администратор! Где администратор? Я хочу, чтобы эту девку уволили. Нет, я хочу, чтобы ее занесли в черный список всех заведений на Печерске!
Марк, менеджер зала, появился мгновенно, обильно потея.
— Изабелла Викторовна, Юлиан Александрович, приношу глубочайшие извинения. Елена, немедленно иди на кухню, ты уволена.
— Подождите.
Одно слово разрезало хаос, как нож. Юлиан Чернов остался сидеть, помешивая вино в своем бокале. Он поднял взгляд, его выражение было непроницаемым.
— Юлиан, не вмешивайся, — рявкнула Изабелла. — Она испортила мое платье.
— Это был несчастный случай, Изабелла, — сказал Юлиан глубоким и ровным голосом. — И, честно говоря, вино подходит к шелку, стало даже лучше.
Кто-то за соседним столом подавил смешок. Лицо Изабеллы пошло красными пятнами не от вина, а от ярости.
— Ты защищаешь прислугу?
Юлиан впервые посмотрел на Елену. Он увидел потертый воротник, усталые глаза, пряди каштановых волос, выбивающиеся из пучка. Но он увидел и кое-что еще. Она не плакала. Она стояла прямо, сжав челюсти. Она была в ужасе, да, но она не была сломлена. Это его заинтриговало.
— Я просто говорю, — протянул Юлиан, откидываясь на спинку стула, — что ее увольнение кажется скучным. Мы же отмечаем нашу помолвку, не так ли? Давайте повеселимся.
— Повеселимся? — прошептала Елена едва слышно.
Юлиан встал. Он возвышался над ней. Он подошел к маленькой сцене, где струнный квартет только что закончил легкую серенаду. На пюпитре была открыта партитура. Невероятно сложная ария из оперы Моцарта «Волшебная флейта». Конкретно — ария Царицы ночи, с которой нанятая сопрано боролась ранее в тот вечер.
Юлиан взял ноты. Он посмотрел на Изабеллу с жестким блеском в глазах. Он устал от претензий Изабеллы. Устал от того, что она называла себя покровительницей искусств, когда не могла отличить Моцарта от современной поп-музыки. Он хотел подчеркнуть абсурдность ее элитизма.
— Слушайте, — сказал Юлиан, и его голос разнесся по ресторану. — Изабелла говорит, что у тебя нет таланта, нет достоинства, только неуклюжесть, которая портит дорогие вещи. Но я верю, что талант может скрываться в самых неожиданных местах.
Он вернулся к Елене и сунул ей партитуру в руки.
— Спой это, — сказал Юлиан тоном, пропитанным темным сарказмом. — Это Царица ночи. Требуется фа третьей октавы. Если ты сможешь спеть это — и я имею в виду действительно спеть, а не визжать, как умирающая кошка, — я не позволю Марку тебя уволить.
Он сделал паузу, злая улыбка тронула его губы, когда он посмотрел на потрясенную толпу. Он решил поднять ставки до невозможного уровня, просто чтобы высмеять святость собственной помолвки.
— На самом деле, — громко объявил Юлиан, — если ты сможешь исполнить это совершенство Моцарта, я расторгну помолвку с Изабеллой и женюсь на тебе.
Зал ахнул, у Изабеллы отвисла челюсть.
— Юлиан, это не смешно.
— Я совершенно серьезен, — солгал Юлиан, глядя прямо в глаза Елене. — Давай, официантка, пой за свой ужин. Пой за миллиарды гривен.
Это была жестокая шутка: миллиардер высмеивает слугу, давая ей невыполнимое задание. Все ждали, что Елена сломается, уронит бумаги и убежит на кухню в слезах. Елена посмотрела на ноты. Знаки плыли перед глазами. Царица ночи, месть ада кипит в моем сердце.
Она знала эти ноты. Она знала их лучше, чем свое собственное имя. Елена подняла глаза. Она смотрела не на Изабеллу, она смотрела прямо на Юлиана Чернова.
— Оркестр знает тональность? — мягко спросила она.
Улыбка Юлиана на мгновение дрогнула.
— Какую тональность?
Обсуждение закрыто.