Она — оплачиваемая спутница с хорошим голосом. Юлиан нанял ее, чтобы сохранить наследство.
Евгения медленно встала. Шум мгновенно стих. Матриарх перевела взгляд с Изабеллы на Юлиана и, наконец, остановилась на Елене. Ее лицо было непроницаемым, как камень.
— Это правда? — спросила Евгения тихо, но ее голос прорезал тишину.
Юлиан открыл рот, чтобы солгать, извернуться, сделать то, что он делал всегда — выиграть сделку. Но Елена вышла из-за его спины. Она посмотрела на сотни осуждающих лиц. На злобную ухмылку Изабеллы. На иконы над алтарем.
— Да, — сказала Елена. Ее чистый, поставленный голос Царицы ночи разнесся по залу.
Толпа снова ахнула. Юлиан потрясенно посмотрел на нее.
Елена спустилась на две ступени, чтобы оказаться на одном уровне с Изабеллой, затем повернулась к Евгении Павловне.
— Да, мадам, — сказала Елена, высоко подняв голову. — Каждое слово в этом контракте — правда. Три недели назад я тонула. Мой брат умирал, у меня ничего не было. Ваш внук предложил спасение. Четыреста миллионов за роль. Я согласилась. И я согласилась бы снова, не раздумывая ни секунды, чтобы спасти жизнь Льва. Я не стыжусь того, что пожертвовала собой ради любимых людей.
Она сделала паузу, давая словам осесть. Образ алчной хищницы начал трескаться, уступая место чему-то более сложному. Затем Елена повернулась к Юлиану, поднялась обратно к алтарю и взяла его руки. Они были ледяными.
— Но это было три недели назад, — мягко сказала Елена, обращаясь только к нему и игнорируя полторы тысячи зрителей. — Мы подписали контракт на спектакль, Юлиан. Но где-то между пресс-конференцией, ночными разговорами и поцелуем на балконе я забыла свою роль.
Глаза Юлиана расширились. Елена повернулась обратно к толпе, ее голос звенел от эмоций.
— Я стояла на сцене в его ресторане, облитая вином, и пела Моцарта, потому что отказалась быть сломленной. И Юлиан Чернов стал первым мужчиной в моей жизни, который не пытался заставить меня замолчать, а бросил вызов — петь громче.
Она протянула руку и выхватила контракт из рук ошарашенной Изабеллы.
— Изабелла права. Этот документ говорит, что наш брак — ложь.
Елена разорвала контракт пополам. Звук бумаги был шокирующим в акустике собора. Она рвала его снова и снова, пока многомиллионное соглашение не превратилось в конфетти у ее ног.
— Мне не нужны деньги, — объявила Елена. — Я расторгаю контракт. Если ты хочешь жениться на мне, Юлиан Чернов, то женись на мне. На Елене Власовой из спального района. Никаких сделок. Никаких сроков. Только мы.
Тяжелая тишина повисла в воздухе. Все смотрели на Юлиана, миллиардера-плейбоя, человека, который никогда ничего не делал без гарантированной прибыли. Юлиан посмотрел на обрывки бумаги на полу. Посмотрел на Изабеллу, которая тряслась от ярости. Затем посмотрел на Елену. Она стояла перед ним беззащитная, предлагая только правду.
Юлиан улыбнулся. Настоящей улыбкой, которая коснулась глаз и преобразила его лицо. Он шагнул к Елене, вторгаясь в ее личное пространство и обнимая за талию с собственничеством, заставившим толпу вздохнуть.
— Ты уволена, — хрипло прошептал Юлиан.
У Елены перехватило дыхание.
— Что?
— Как моя сотрудница — ты уволена. — Он наклонился ближе. — Но я хотел бы нанять тебя на новую должность. Постоянную. Я люблю тебя, Елена. Думаю, я полюбил тебя в ту секунду, когда ты взяла ту высокую ноту.
Он поцеловал ее прямо там, у алтаря, до клятв, перед Богом и папарацци. Это был страстный поцелуй, который сказал миру, что контракт больше ничего не значит.
Когда они оторвались друг от друга, тяжелую тишину разорвал ритмичный звук.
Тук. Тук. Тук.
Евгения Павловна Чернова аплодировала. Медленно и демонстративно. На ее суровом лице играла искренне веселая улыбка.
— Ну что ж, — объявила Евгения потрясенному залу. — Это определенно интереснее обычных клятв. Девушка уволила Юлиана. Она порвала состояние в церкви. Либо она дура, либо отчаянно влюблена. В любом случае, она достаточно опасна, чтобы быть Черновой.
Она махнула тростью в сторону священника…
