Андрей отрицательно покачал головой. Об этом он даже не подумал.
— Вот с этого и начни, — Дмитрий говорил мягко, но настойчиво. — Прежде чем врываться в жизнь этой женщины, убедись на сто процентов. Иначе можешь наломать таких дров, что не разгребешь.
Он был прав. Разумеется, прав. Нужны факты, а не эмоции. Но когда Дмитрий ушел, Андрей снова достал заветный листок. «Детская поликлиника №4. Улица Садовая, дом 7. Ежедневно, кроме воскресенья, с 8:00 до 17:00».
К черту тесты. Он должен увидеть ее. Хотя бы просто увидеть.
Поликлиника располагалась в старом трехэтажном здании, окруженном вековыми тополями. Андрей приехал к двум часам дня, оставил машину за углом и долго сидел в салоне, собираясь с духом. Что он будет делать? Подойдет и скажет: «Здравствуй, я твой папа»? Абсурд. Она вызовет охрану или психиатров. В итоге он решил просто посмотреть. Издалека. Убедиться, что она реальна. А потом уже думать о следующих шагах.
Изнутри поликлиника была типичной для госучреждений: потертый линолеум, крашеные масляной краской стены, стойкий запах антисептика. Андрей прошел мимо регистратуры, делая вид, что знает, куда идет. Сердце колотилось где-то в горле. Он нашел ее на втором этаже, в процедурном кабинете. Дверь была приоткрыта, и он видел, как она склонилась над маленьким мальчиком лет пяти, что-то тихо и ласково говоря ему. Малыш плакал — видимо, боялся укола. Катя гладила его по голове, улыбалась, и постепенно ребенок успокоился.
Андрей смотрел на нее и не мог отвести глаз. Фотографии не передавали и половины ее сути. Вживую она была… настоящей. Светлые волосы, собранные в практичный хвост. Серые глаза — точно такие же, как у матери, как в тех давних воспоминаниях. Высокий лоб, упрямый подбородок. Его подбородок.
— Вам помочь?
Андрей вздрогнул. Рядом стояла полная женщина в белом халате, смотрела на него с явным подозрением.
— Я… — Он запнулся. — Я ищу педиатра. Для племянника.
— Регистратура на первом этаже, — сухо отрезала женщина. — Посторонним здесь слоняться не положено.
Андрей кивнул и поспешно пошел к лестнице. Сердце все еще бешено колотилось. Он успел. Он увидел ее. И теперь знал точно: это его дочь. Никакой тест не нужен. Он чувствовал это каждой клеткой своего тела.
Но что делать дальше?
Он вышел из здания поликлиники и остановился у входа, доставая сигареты. Бросил пять лет назад, когда у Елены обнаружили болезнь, но сейчас руки сами потянулись к пачке, купленной по дороге.
— Курите?
Он резко обернулся. Катя стояла в дверях, накинув на плечи легкую куртку. Видимо, вышла на перерыв.
— Да, — выдавил он. — Простите, здесь запрещено?
— Можно, — она пожала плечами. — Просто все обычно за угол уходят. Там скамейка есть, удобнее.
Она достала из кармана собственную пачку, вытащила сигарету. Андрей машинально щелкнул зажигалкой, протягивая огонь.
— Спасибо. — Катя глубоко затянулась, выпустила струйку дыма. — Вы к кому приходили? Я вас видела на втором этаже.
— Я? — Он лихорадочно искал правдоподобные слова. — Племянника хотел записать. К хорошему врачу.
— А, понятно. Регистратура до шести работает. Успеете еще.
Они стояли рядом, курили, и Андрей понимал, что это полное безумие — вот так, случайно, разговаривать с собственной дочерью, которая понятия не имеет, кто он такой. Но он физически не мог заставить себя уйти.
— Вы медсестра? — спросил он, хотя прекрасно знал ответ.
— Угу. Одиннадцать лет уже в строю.
— Нравится работа?
Катя усмехнулась — невесело, с явной горечью.
— «Нравится» — не то слово. Дети, они честные. С ними проще, чем со взрослыми. Взрослые врут, изворачиваются, предают. Дети — никогда.
В этих словах сквозило что-то личное, какая-то застарелая боль. Андрей хотел спросить, но не решился.
— Ладно, — Катя бросила окурок в урну. — Мне пора, смена идет. Удачи с племянником!
Она развернулась и пошла к двери. Андрей смотрел ей вслед, и внутри все кричало: «Остановись! Скажи ей! Скажи правду прямо сейчас!»
— Подождите! — вырвалось у него против воли.
Катя обернулась, вопросительно подняв бровь.
— Да?
Он открыл рот и не смог произнести ни слова. Что он скажет? «Я твой отец, которого ты никогда не знала? Я бросил твою мать тридцать лет назад?» Она решит, что он сумасшедший маньяк.
— Ничего, — пробормотал он, опуская глаза. — Простите. Показалось.
Катя пожала плечами и скрылась за тяжелой дверью. Андрей стоял еще долго, гипнотизируя взглядом вход. Потом медленно побрел к машине.
Вечером он снова поехал к Надежде Ивановне. Старуха не удивилась, увидев его на пороге.
— Видел ее? — спросила она вместо приветствия.
— Видел. Даже парой слов перебросились.
— И что?
Обсуждение закрыто.