Через три месяца Вероника сидела в зале окружного суда в качестве главного свидетеля обвинения, глядя на скамью подсудимых, где рядом сидели Артур и Карина. Они не смотрели друг на друга — осунувшиеся, сломленные, похожие на случайных попутчиков в поезде, который едет в никуда.
— Я молчала, надеясь сохранить семью, — отвечала она на вопросы адвоката защиты, пытавшегося представить ее мстительной женой. — Заговорила только тогда, когда молчать стало невозможно.
Приговор: шесть лет заключения для Артура за растрату, три с половиной года для Карины за соучастие.
На улице была весна, март, капель, первые проталины на тротуарах. Северная весна, поздняя, но яркая. Решение о разводе ей вручили в том же здании суда — тонкий лист бумаги с синей печатью, в котором десять лет жизни уместились в несколько казенных строчек. Она вышла на площадь, сняла обручальное кольцо и положила в карман. Потом подумает, что с ним делать.
Она набрала номер, щурясь от яркого солнца:
— Герр Шмидт? Я готова приступить к работе.
Год спустя она стояла на сцене Европейского бизнес-форума в Берлине перед тысячей человек, в элегантном платье, уверенная, сияющая, и рассказывала свою историю.
— Никогда не позволяйте другим определять вашу ценность, — ее голос разносился под высокими сводами конференц-зала. — Иногда крах — это начало возрождения. Иногда нужно сгореть, чтобы восстать из пепла.
Овации. Шмидт поднялся на сцену с букетом белых роз и шепнул ей по-немецки:
— Я горжусь вами, Вероника.
После выступления она вышла на террасу, и там ее нашел Марк, профессор лингвистики из Гумбольдтовского университета, помогавший ей адаптироваться в первый год.
— Ты была потрясающей. — Он улыбнулся, запнувшись на слове. — Потрясающе. Приглашаю в ресторан, лучший в Берлине.
Вероника рассмеялась.
— Только не в русский. Я соскучилась по карривурст.
Их смех поднимался в вечернее берлинское небо. Над Шпрее садилось солнце, и женщина, которая десять лет молчала в северном особняке, расправляла крылья над Европой, свободная, сильная, наконец-то ставшая собой.
Обсуждение закрыто.