С тех пор между человеком и диким зверем возникла незримая мистическая связь. Волков смотрел на приближающихся людей своими умными янтарными глазами.
Инстинкты подсказывали ему, что происходит нечто неправильное. Зверь бесшумно переступал огромными лапами по мягкому мху, ни на секунду не выпуская из виду старого лесника и молодого человека за его спиной. Игорь остановил коляску у самого края обрыва.
Внизу клубилось молочное море тумана, скрывая дно ущелья. Ветер здесь дул сильнее, развевая седые волосы Льва. Старик посмотрел на бескрайние просторы леса, который он так любил, и тихо вздохнул.
Он знал каждую тропинку, каждое дерево в этом лесу. И он слишком хорошо знал Игоря. «Дядя», — голос Игоря прозвучал сухо, без единой эмоции.
Он наклонился ближе к уху старика. В этом голосе не было ни злости, ни крика, только холодный расчет человека, принявшего решение. «Ты стал слишком тяжелой ношей, и этот лес должен принадлежать мне, это просто бизнес, ничего личного».
Лев не обернулся, он лишь крепче сжал подлокотники своими старыми руками. В его глазах отразилась глубокая печаль не за себя, а за душу племянника, которая оказалась такой пустой и бедной. Игорь медленно разжал пальцы и убрал руки с ручек инвалидной коляски.
Ему даже не пришлось применять силу, малейший наклон земли сделал свое дело. Коляска с тихим скрипом покатилась вперед, покидая твердую поверхность скалы. Мир вокруг словно замер.
Растворяясь в густом белом тумане, Лев падал в объятия своей родной земли. Над обрывом повисла тяжелая, удушающая тишина. Игорь отвернулся, поправил воротник своего дорогого пальто и, не оглядываясь, медленно зашагал вниз по тропе навстречу своей новой жизни.
Из лесной чащи за ним неотрывно наблюдали желтые глаза волка, в которых зарождалась глубокая первобытная тоска. Туман поглотил силуэт старого лесника, когда кресло скрылось за краем каменного уступа. Но суровые горы отказались отпускать своего верного хранителя.
Вопреки холодным расчетам племянника, кресло не ушло на самое дно ущелья навстречу забвению. На отвесном склоне, бросая вызов ветрам и самому времени, росло могучее древнее дерево. Его узловатые корни выступали из скалы, переплетаясь в прочную сеть, словно гигантские руки самой природы, раскинутые в спасительном жесте.
Именно в это надежное сплетение корней и угодило кресло Льва. Глухой стук металла о крепкое дерево разнесся кратким эхом и тут же утонул в белой мгле. Старик, стиснув зубы, моментально среагировал.
Его руки, огрубевшие от десятилетий тяжелой работы в лесу, намертво вцепились в толстую, шершавую кору. Дыхание перехватило, мышцы свело от невероятного напряжения, но воля к жизни в этом человеке была крепче гранитного камня. Лев повис над пустотой, окруженный лишь густым туманом и ледяным горным воздухом.
Холод начал свое медленное испытание, проверяя на прочность выдержку старого лесника. Лев лишь закрыл глаза, концентрируясь на каждом ударе своего сердца. На вершине утеса Игорь осторожно заглянул вниз.
Белесая пелена скрывала мелкие детали, но сквозь разрывы тумана он заметил темный силуэт, прочно застрявший на ветвях. Молодой человек постоял несколько мгновений, прислушиваясь к завыванию ветра в кронах сосен. Температура в горах стремительно падала, воздух становился обжигающе-морозным.
Игорь рассудил, что суровая природа сама завершит начатое: тихо, естественно и без следов. Он поправил воротник своего кашемирового пальто, стряхнул невидимую пылинку с рукава и зашагал обратно к дому. Он был уверен в безупречности своего плана.
В просторном деревянном доме у подножия горы пахло свежезаваренным травяным чаем и сухими дровами из печи. Это тепло резко контрастировало с суровостью улицы. Когда Игорь переступил порог, стряхивая снежинки с плеч, его встретили двое людей, чьи судьбы были тесно связаны с этим местом и с самим Львом.
Дмитрий, верный механик и давний друг старого лесника, стоял у порога. Это был широкоплечий, крепкий мужчина с густой темной бородой и большими руками, навсегда впитавшими запах моторного масла и сосновой смолы. Рядом с ним находилась его жена Елена — женщина с мягкими чертами лица, в глазах которой светились искренность и глубокая житейская мудрость….
