Она зашла. Он лежал, но не спал, смотрел в потолок, как человек, который думает о чем-то конкретном. «Сядь», — попросил он.
Она села на стул у кровати. «Мариночка», — начал он, и голос у него был другим. Не тем, ровным, которым он говорил обычно, а каким-то более тяжелым, что ли.
«Я хочу тебе кое-что сказать. Давно хотел. Боялся».
«Говорите». «Восемь лет назад я видел Богдана. С женщиной. Не с тобой. В кафе у парка. Я случайно шел мимо. Глянул в окно. Они сидели. Я все понял сразу».
В кухне капала вода из плохо закрытого крана. Марина слышала это. «И промолчали», — сказала она.
«Промолчал. Я думал, может, показалось. Думал, не мое дело. Думал, Данил маленький, не надо. Придумывал причины». Михаил Степанович закрыл глаза на секунду.
«Это была трусость. Не мудрость, не тактичность. Трусость. Я боялся конфликта. Боялся разрушить видимость семьи». «А надо было сказать».
Марина смотрела на него. «Тогда было бы хуже», — наконец сказала она. «Ты потеряла бы меньше лет».
«Может. Но Данил бы вырос по-другому. Не обязательно лучше».
Она помолчала. «Михаил Степанович, я не сержусь на вас». «Должна бы. Должна бы. Но не сержусь. Вы сейчас мне это говорите, это дороже, чем если бы тогда».
Он открыл глаза и долго посмотрел на нее. «Ты хорошая, Мариночка. Ты всегда была лучше, чем тебя ценили». Она не ответила. Просто взяла его руку, осторожно, как берут что-то, что боятся сломать.
И они молчали так несколько минут. Старый инженер и бывшая невестка, которых одна семья соединила и оставила вдвоём у окна, за которым апрель догорал в фонарях и мокрых листьях. Там были улица, машины, чья-то жизнь.
Здесь тишина, которая не давила, а держала. Марина не плакала. Просто сидела рядом.
Иногда этого достаточно. Май пришёл без предупреждения, как обычно приходит что-то хорошее, когда его меньше всего ждут.
В один день все еще было серым и холодным. А на следующее утро Марина открыла окно и почувствовала запах тополей и прогретого асфальта. И где-то внутри что-то слегка разжалось.
Не отпустило совсем, но чуть послабело. Михаил Степанович к тому времени прожил у них три недели. Режим сложился сам собой, без договоренностей.
Просто каждый нашел свое место в этом новом укладе, и всё встало как надо. Марина вставала в половине седьмого, ставила чайник, выглядывала в коридор. Если под дверью комнаты горел свет, значит Михаил Степанович тоже не спит.
Тогда она стучала тихо. «Чай будете?» Почти всегда ответ был «да». Они пили чай вдвоем, пока Данил спал, пока город еще только просыпался.
Говорили о разном. О погоде, о новостях, которые Михаил Степанович слушал по старенькому радио, которое Марина нашла на антресолях и отдала ему. О том, как устроена кровля в домах старой постройки.
Говорили и о том, почему Данил спокоен снаружи и так внимателен внутри. «Он на тебя похож, — сказал однажды Михаил Степанович, держа кружку обеими руками. Правой — крепко, левой — чуть слабее, потому что та уже слушалась хуже. — Говорят, внешне он пошёл в Богдана. Может, и так. Но характером — в тебя. Умеет молчать и при этом всё понимать. Это редкость».
Марина усмехнулась. «Я бы предпочла, чтобы он иногда говорил вслух. Угадывать, что у него на душе, — то ещё занятие».
«Это пройдёт, — сказал Михаил Степанович. — Лет в восемнадцать внутри что-то щёлкает, и человек начинает говорить». Он помолчал. «У Богдана не щёлкнуло. Так и не научился».
Они оба замолчали. За окном воробей сел на подоконник, поозирался и улетел.
«Михаил Степанович», — сказала Марина. «А вы сами как? Не в медицинском смысле. Вообще?» «Вообще?» Он подумал, прежде чем ответить, и она это оценила.
Не «нормально», не «спасибо, ничего», а именно подумал. «Спокойно. Знаешь, я всю жизнь боялся смерти, а сейчас нет».
«Удивительное дело. Наверное, когда она близко, уже не страшно. Страшно было, пока она где-то там, в будущем».
«А о чем думаете?» «О том, что не успел». Он поставил кружку на стол. «Не в смысле путешествий или богатства. Не успел сказать некоторые вещи. Не успел исправить кое-что». Он посмотрел на нее.
«Про то, что восемь лет назад видел Богдана. Я должен был сказать тебе давно. Это я уже исправил. Осталось еще одно». «Что?» «Успею», — сказал он коротко, и в голосе было что-то такое, что она не стала спрашивать дальше…👉Продолжение, нажмите на кнопку “Вперед” под рекламой👇👇👇
