Телефон Элеоноры завибрировал. Сообщение от Марты: «Роберт сообщил, что Морган задержали час назад. Пыталась уехать из города. Всё, Элеонора, вы в безопасности. Хорошего отдыха».
Элеонора улыбнулась и ответила: «Спасибо. Мы в пути. Всё будет хорошо».
Она посмотрела на Дэвида. Он закрыл глаза, прислонившись к иллюминатору. Лицо еще было напряженным, но уже не таким мертвенно-бледным. Время лечит. Она будет рядом, поддержит его, как поддерживала все эти годы. Жизнь продолжается, и впереди их ждет много хорошего. Она это знала наверняка.
Афины встретили их ярким солнцем. Элеонора заранее забронировала каюту на роскошном лайнере. Они поселились в небольшом отеле у порта, погуляли по набережной. Дэвид больше молчал, глядя на море. Элеонора не навязывалась с разговорами, просто была рядом.
Вечером в номере он наконец заговорил.
— Она звонила с десяти разных номеров. Я всё заблокировал. Потом написала с какого-то левого аккаунта. Клянется, что это было недоразумение, что она меня любит.
— Не реагируй, — твердо сказала Элеонора. — Это манипуляция. Она пытается вызвать у тебя чувство вины.
— Я знаю. Просто… дико всё это.
На следующее утро они поднялись на борт. Огромный белоснежный лайнер, бассейны, рестораны, музыка. Элеонора специально выбрала этот маршрут, чтобы Дэвид мог полностью переключиться. В порту их ждал сюрприз — Марта прилетела вместе со своей семьей: мужем, сыном и внучкой Сарой.
Когда Дэвид увидел их, он впервые за эти дни искренне улыбнулся.
— Марта? Вы тоже здесь?
— А ты думал, мы отпустим вас одних? — Марта обняла его. — Нам всем нужен отпуск.
Внучка Марты, Сара, оказалась очаровательной девушкой лет двадцати пяти, с умными карими глазами и открытой улыбкой. Она работала куратором в художественной галерее.
— Привет! — Сара пожала руку Дэвиду. — Бабушка много о тебе рассказывала. Ты ведь программист?
— Да. А вы занимаетесь искусством?
— Уже три года в галерее современного искусства. Обожаю свою работу.
Лайнер отчалил в полдень. Дэвид стоял у поручней, глядя на удаляющийся берег. Сара подошла к нему с двумя стаканами сока.
— Держи. Свежий апельсиновый.
— Спасибо.
Они стояли молча, наслаждаясь морским бризом. Сара не задавала лишних вопросов, не пыталась его развлечь, и это было именно то, что Дэвиду было нужно — простое, ненавязчивое присутствие.
Первые дни прошли спокойно. Завтраки на палубе, экскурсии на островах. Они гуляли по узким улочкам Санторини, любовались закатами. Дэвид много фотографировал, и на его лице всё чаще появлялась улыбка. Сара часто оказывалась рядом. Она рассказывала об истории мест, об архитектуре, и Дэвид слушал её с интересом.
— Посмотри на этот храм, — показывала она на древние руины. — Видишь, как идеально подогнаны камни? Без всякого раствора. Это же чистая математика и мастерство.
— Похоже на хороший код, — заметил Дэвид. — Когда всё выстроено логично, система работает веками.
— Точно! — она рассмеялась. — Не думала, что искусство можно сравнить с программированием.
— Всё в мире подчинено определенным алгоритмам, — улыбнулся он.
Вечером на лайнере была развлекательная программа. Играл джаз, люди танцевали. Сара вдруг протянула Дэвиду руку.
— Потанцуем?
— Я не очень хороший танцор.
— Я тоже. Но это же просто фан. Пойдем!
Дэвид посмотрел на Элеонору. Та ободряюще кивнула. Он встал и вышел на танцпол. Сара двигалась легко и естественно, и Дэвид поймал себя на мысли, что ему с ней очень комфортно.
— Видишь, у тебя отлично получается, — подбодрила она его.
Следующие дни пролетели незаметно. Дубровник, Венеция, Корфу. Дэвид и Сара проводили вместе почти всё время. Они обсуждали книги, фильмы, свои мечты. Она рассказывала о выставках, он — о своем желании создать приложение для помощи людям с ограниченными возможностями.
— Это потрясающая идея, Дэвид, — сказала она как-то вечером, когда они сидели на палубе под звездами. — Ты должен это сделать.
— Думаешь, получится?
— Уверена. У тебя есть талант и, главное, доброе сердце. Этого достаточно, чтобы изменить мир.
Дэвид посмотрел на неё и вдруг понял, что боль от предательства Эллисон почти утихла. Рядом с Сарой он чувствовал себя настоящим, живым.
— Сара, — тихо сказал он, — спасибо тебе.
— За что?
— За то, что ты такая. С тобой легко. Я могу быть собой, и мне не нужно ничего изображать.
— Это и есть самое главное в общении, — улыбнулась она. — Быть собой.
На девятый день круиза они гуляли по крепостным стенам Дубровника. Ветер трепал волосы, внизу шумело море. Дима остановился и посмотрел на Сару.
— Знаешь, я думал, что больше никогда не смогу доверять женщинам.
— Один плохой человек — это еще не весь мир, Дэвид. Тебе просто не повезло встретить хищника. Но теперь ты знаешь, на что смотреть.
— И на что же?
— На поступки. На то, как человек относится к слабым. На то, умеет ли он слушать. И на то, горят ли у него глаза, когда он говорит о чем-то, кроме денег.
— У тебя глаза горят, когда ты говоришь о живописи.
— А у тебя — когда ты говоришь о своем приложении.
Они рассмеялись. В этот момент Элеонора, наблюдавшая за ними издалека, поняла: её план сработал. Дэвид исцелялся.
В последний вечер круиза они стояли на носу корабля. Дима обнял Сару за плечи, и она прижалась к нему. Элеонора и Марта сидели в кафе неподалеку, довольно переглядываясь.
— Кажется, у нас намечается что-то серьезное, — прошептала Марта.
— Главное, что они счастливы, — ответила Элеонора. — Настоящее счастье не кричит о себе, оно тихое и теплое.
Когда круиз закончился, они прощались в аэропорту. Сара улетала в свой город, Дэвид — в свой.
Comments are closed.