— Неудобно. Она и так много платит.
— Людка, сейчас не время для «неудобно». Сейчас время выживать.
В среду Люда пришла к Галине Петровне с тяжелым сердцем. Старуха сразу заметила — она вообще все замечала.
— Что случилось? Глаза красные, руки дрожат. Опять из-за мужа?
— Нет. Из-за квартиры. Через две недели нечем платить.
Галина Петровна отложила газету, которую читала:
— Сколько не хватает?
— Много. Почти половина.
— Хм… — старуха побарабанила пальцами по столу. — А если я тебе предложу жить здесь?
Люда подняла голову:
— Что?
— Дом большой, комнат много. Второй этаж вообще пустует. Пять комнат, кухня отдельная, ванная. Целая квартира, считай.
— Галина Петровна, я не могу…
— Можешь, — старуха махнула рукой. — Мне одной тут тоскливо. А так и присмотр за домом, и компания. Плату брать не буду. Только за коммуналку скидываться будем пополам.
— Но почему? Вы меня почти не знаете.
Галина Петровна долго молчала. Смотрела куда-то сквозь Люду, в прошлое, в свои воспоминания.
— Знаю достаточно. Ты честная, работящая, детей любишь, — она помолчала. — Я когда-то была на твоем месте. Муж ушел, когда сыну три года было. Думала, не выживу. Выжила. И ты выживешь. Но одной труднее.
Люда почувствовала, как к горлу подступает комок.
— Спасибо…
— Не за что пока. Переезжай в выходные. И детей своих веди, хочу посмотреть, кого в дом пускаю.
Переезд занял два дня. Вещей было немного — Люда за годы брака так и не обросла имуществом. Одежда, детские игрушки, посуда, белье. Все уместилось в несколько сумок и коробок. Полина ходила по новому жилью молча, трогала стены, заглядывала в углы. Костик носился по комнатам с восторженными криками. Машенька сразу нашла в саду кошку и влюбилась в нее без памяти.
— Мама, а мы тут навсегда? — спросила Полина вечером.
— Не знаю, солнышко. Пока да. Мне нравится. Тут… спокойно.
Спокойно. Странное слово для их ситуации. Но Люда понимала, что имела в виду дочь. Впервые за много лет они были сами по себе. Без Игоря. Без его молчаливого неодобрения, без его правил, без его контроля.
Галина Петровна оказалась неожиданным подарком судьбы. Она не лезла в дела Люды, но всегда была рядом, если требовалась помощь. Присматривала за детей, когда Люда искала дополнительную работу. Учила Полину вязать, рассказывала Костику истории про своего сына-моряка, который ходил в дальнее плавание. Пела Машеньке колыбельные, которых та никогда не слышала от родной бабушки.
— Твоя свекровь звонила? — спросила Галина Петровна как-то вечером.
— Один раз. Спрашивала, почему мы переехали. Сказала, что я лишаю детей стабильности.
— Вот змея.
— Галина Петровна!
— А что? Правду говорю. Знаю я таких. Сын для них — солнце ясное, а невестка — прислуга бесплатная. Ты, главное, не ведись на ее провокации.
Люда кивнула. Она давно научилась не вестись. Просто раньше молчала, терпела. Теперь тоже молчала. Но терпеть перестала.
В конце второго месяца новой жизни Люда нашла еще одну работу — удаленную. Знакомая Татьяны искала человека для обзвона. Работа простая: звонить по списку, предлагать услуги, записывать ответы. Платили мало, но стабильно. А главное — можно было работать из дома, вечерами, когда дети засыпали.
Теперь ее день выглядел так: подъем в шесть. Дети, садик, школа. Работа у Галины Петровны до двух. Обед, уроки, ужин, укладывание детей, звонки клиентам до полуночи. Сон четыре-пять часов. И снова по кругу. Она худела. Татьяна говорила — от нервов. Люда знала — от недосыпа и недоедания. Она кормила детей, а сама перехватывала что придется: чай с хлебом, остатки каши, яблоко.
— Ты себя в гроб загонишь, — сказала Галина Петровна однажды утром, критически оглядев Люду. — Садись, ешь.
— Спасибо, я не голодна.
— Не ври мне. Садись, я сказала.
Она поставила перед Людой тарелку с омлетом, свежим хлебом, сыром. Налила чай с молоком. Села напротив.
— Ешь и слушай. У меня есть предложение.
— Какое?
— Сын скоро возвращается. Два месяца отпуска после рейса. Ему нужна помощь — бумаги разобрать, по инстанциям побегать. Он терпеть не может это все, а я старая, ноги болят. Заплатит хорошо.
— Что за бумаги?
— Наследство. От его отца, — Галина Петровна поморщилась. — Бывший муж мой помер полгода назад. Оставил все сыну, но с условиями какими-то дурацкими. Нужно юриста нанимать, документы оформлять. Мишка в этом ничего не понимает, он моряк, у него руки золотые, а голова для морских карт.
— А я пойму?
