Полина назвала цену.
Галина Павловна медленно опустилась на табурет, будто услышала что-то совершенно неприличное.
— Почти вся зарплата на какую-то железку, — проговорила она, качая головой. — Денис, ты это слышишь? Твоя жена решила выбросить деньги в окно.
— Мам, если это для работы, значит, ей правда нужно, — неуверенно сказал Денис.
— Для работы, — передразнила Галина Павловна. — Она три месяца толком работает. Три. А запросы уже такие, будто она всю семью содержит. Полина, дорогая, ты вообще думала, что в доме есть общие нужды? Что деньги надо откладывать? Или раз заработала, значит, все только твое?
Полина стояла у раковины и держала кружку с остывшим чаем. Ей не хотелось ругаться. Не хотелось, чтобы день, которого она ждала так долго, превратился в очередной допрос.
Но Галина Павловна уже вошла во вкус.
— Вот Денис зарплату отдает мне, — продолжала она. — Я распределяю: продукты, платежи, одежда, хозяйство. Потому что это семья. А у тебя, я смотрю, понятия какие-то отдельные.
— Я хочу купить инструмент для работы, — тихо сказала Полина.
— Инструмент за такую сумму? — свекровь горько усмехнулась. — Денис, скажи ей хоть ты.
Денис стоял посреди кухни, переминаясь с ноги на ногу. Он посмотрел на мать, потом на жену. На лбу у него выступила испарина.
— Мам, может, ей действительно надо…
— Конечно, надо, — перебила Галина Павловна. — Только я не понимаю, откуда у нее такие потребности. Может, мы чего-то не знаем? Может, есть еще какие-нибудь доходы?
Полина подняла голову.
Свекровь смотрела на нее пристально, с холодным подозрением, словно пыталась вытянуть правду одним взглядом.
— У меня нет никаких других доходов, кроме работы, — сказала Полина.
— Ну конечно. А до этой зарплаты ты на что жила? Я тебе давала деньги на продукты каждую неделю. Ты укладывалась?
