Освобождение состоялось теплой весной восемьдесят девятого года. Богдану исполнилось двадцать три, он отличался прямой осанкой и тяжелым, пронизывающим взглядом. Возвращаться в родительский барак он не стал, поскольку мать умерла за полгода до его выхода, сестра уехала искать счастья в Киев, а отец окончательно спился и пропал. Коваль снял скромный угол в старой коммуналке на шумной улице Сумской. Сразу же после возвращения он начал плотно работать с городскими воровскими группировками. В его компетенцию вошли незаконная обналичка денег, перегон угнанных автомобилей и обеспечение криминальной крыши для подпольных цеховиков.
В карманы потекли солидные гривны, а криминальная репутация стремительно росла. Жизнь начала набирать невероятные обороты, ведь на дворе стояли конец восьмидесятых и начало бурных девяностых. Это было смутное время, когда старый привычный мир стремительно рушился, а новые правила игры еще не были до конца сформированы. Харьков менялся буквально на глазах: огромные заводы массово закрывались, заработные платы месяцами задерживали, и простые люди выживали как могли. В этой всеобщей суете и хаосе Богдан чувствовал себя максимально комфортно, словно рыба в родной стихии.
Организованная преступность расцветала буйным цветом во всех сферах общества. Коваль плотно сотрудничал с крепкой группой местных харьковских воров, где его основным направлением стала нелегальная обналичка финансов. Подпольные производства, теневые цеховики и огромные потоки черного нала требовали надежных людей, умеющих работать предельно чисто и держать язык за зубами. Богдан обладал этими талантами в полной мере. Он всегда брал оговоренный справедливый процент, никогда не проявлял лишней жадности и ни при каких обстоятельствах не кидал своих партнеров по бизнесу.
Свое пацанское слово он держал железно и без всяких оговорок. Всего за один год его имя стало известно всему криминальному Харькову, а через два года его авторитет признали по всей области. Жарким летом девяносто первого года Коваль подключился к куда более масштабным и прибыльным делам. Речь шла о масштабном перегоне элитных краденых иномарок из стран Восточной Европы. В те годы государственные границы были весьма условными, а таможенники закрывали глаза на многие нарушения. Дорогие Мерседесы и БМВ шли непрерывным потоком.
Богдан лично курировал харьковское направление этого прибыльного бизнеса, занимаясь приемом машин, организацией перебивки номеров и поиском состоятельных покупателей. Риски были колоссальными, но и получаемые гривны исчислялись астрономическими суммами. На заработанные средства он приобрел просторную двухкомнатную квартиру с отличным ремонтом на элитном проспекте Науки. Жил он исключительно один, принципиально не заводя серьезных отношений и семьи. Это было его строжайшее внутреннее правило: настоящий вор не должен иметь ни законной жены, ни детей, ни каких-либо сердечных привязанностей.
В его жизни находилось место только для криминального дела и верной братвы. К девяносто второму году Богдан превратился в весьма заметную и влиятельную фигуру преступного мира. Его авторитет признавали не только в родном Харькове, но и далеко за его пределами. Имя Коваля с уважением произносили в Днепре, Запорожье и промышленном Кривом Роге. Старые, умудренные опытом законники внимательно присматривались к перспективному молодому человеку. Он вел себя исключительно правильно, никогда не лез в чужие разборки, не сдавал своих товарищей и строго соблюдал воровские понятия.
В теплом мае девяносто второго года его официально пригласили на масштабную воровскую сходку в город Днепр. Там собрались самые влиятельные авторитеты со всей центральной и восточной частей страны. На этом собрании Богдана торжественно короновали, присвоив ему высший статус вора в законе. Была произнесена традиционная клятва, оговорены строгие правила и возложена колоссальная ответственность. Он принял этот почетный титул без малейших колебаний или сомнений. С того самого знаменательного дня он официально стал Ковалем — хранителем древних воровских традиций.
После коронации его влияние и вес в криминальном мире вышли на совершенно иной уровень. К нему со всех уголков страны приезжали за мудрым советом, для решения сложных споров и за благословением на крупные дела. Богдан всегда судил по справедливости, строго опираясь на воровские понятия. Он принципиально никогда не брал мзду за вынесение решений и не торговал своим высоким авторитетом. Именно такой подход принес ему искреннее, неподдельное уважение братвы. Молодые и амбициозные воры тянулись к нему, а старые урки одобрительно кивали седыми головами.
Денежные потоки шли к нему нескончаемой рекой. Прибыль приносила надежная крыша для коммерсантов, доля в нелегальных игорных заведениях и стабильный процент с обналички. Богдан не сорил деньгами направо и налево, предпочитая откладывать крупные суммы на черный день. Он прекрасно понимал, что свобода в его ремесле редко бывает вечной, и рано или поздно тюремные нары снова его дождутся. Такова была неизбежная участь всех настоящих законников. Правило было простым и жестоким: либо шальная пуля, либо сырая тюрьма. В девяносто третьем году судьба свела его с Дмитрием Морозенко.
Их знаменательное знакомство произошло в элитной сауне на окраине Харькова, где традиционно собиралась местная братва. Дмитрий приехал в компании известного авторитета из Лозовой. Это был тридцатипятилетний, физически крепкий мужчина с заметным шрамом, пересекающим левую бровь. Говорил он мало, не любил пустой болтовни, но всегда выражался исключительно по делу. Богдан с первых минут общения интуитивно почувствовал, что перед ним стоит исключительно правильный и надежный человек. Они разговорились за щедро накрытым столом, и выяснилось много интересных деталей.
Оказалось, что Дмитрий тоже являлся коронованным вором и отсидел два солидных срока, проведя в неволе в общей сложности двенадцать долгих лет. На свободу он вышел всего пару лет назад. Жил он в Харькове, но тесно работал с днепровскими группировками. Однако в этом человеке крылась одна крайне необычная для правильного вора деталь. Позже Богдан с удивлением узнал, что у Дмитрия есть полноценная семья: красавица-жена Оксана и годовалая дочурка Аленка. Подобное положение вещей в корне противоречило суровым воровским законам, запрещающим обзаводиться семьей.
Тем не менее, Дмитрий был редким исключением из этого незыблемого правила. Его короновали еще задолго до вступления в брак, а когда он решил жениться, общая сходка постановила не лишать его высокого статуса. Он пользовался слишком большим уважением в криминальной среде и был безукоризненно верен понятиям. Свою семью мужчина всегда держал подальше от преступных дел, никогда не посвящая жену в детали своей работы. Это был поистине уникальный случай, но своим поведением он заслужил такое снисхождение. Богдан и Дмитрий на удивление быстро нашли общий язык и сработались.
Они начали совместно проворачивать весьма серьезные дела. В их актив входили масштабные операции по обналичке, перегон дорогостоящего товара через границу и силовое решение крупных конфликтов. Партнеры идеально дополняли друг друга в работе. Дмитрий отличался более жестким и импульсивным нравом, тогда как Богдан всегда оставался холодным, расчетливым и прагматичным. Всего за один плодотворный год они стали не просто надежными деловыми партнерами, а настоящими, названными братьями. Дмитрий оказался единственным человеком, которого Коваль подпустил к себе так близко.
Он был единственным, кому строгий законник доверял без малейших оговорок. Время от времени Дмитрий приглашал Богдана к себе домой. Семья жила в скромной трехкомнатной квартире в обычном спальном районе города. Приветливая Оксана накрывала на стол вкусный ужин, а маленькая Аленка весело ползала по цветастому ковру. Богдан тихо сидел за столом, неспешно пил крепкий чай, смотрел на эту домашнюю идиллию и испытывал внутри себя странное, щемящее чувство. Это была не зависть, а скорее светлая, но глубокая грусть о несбыточном счастье.
Коваль осознанно выбрал для себя совершенно иной жизненный путь. Ему были суждены беспросветное одиночество, строгий воровской закон и кочевая жизнь человека без глубоких корней. Но порой, глядя на звонко смеющуюся девочку и уставшую, но искренне счастливую Оксану, авторитет ловил себя на мысли, что в этом мире может существовать и другая правда. Девяносто четвертый, девяносто пятый и девяносто шестой годы пролетели в бесконечной веренице опасных дел. Харьков буквально бурлил от непрекращающихся криминальных событий. Шел жестокий передел собственности, вспыхивали криминальные войны, звучали выстрелы заказных убийств.
Богдан и Дмитрий благоразумно старались держаться в стороне от кровавых разборок, занимаясь исключительно своим прибыльным бизнесом. Однако свободное пространство для маневра неумолимо сужалось. Появлялись агрессивные конкуренты, лакомые территории жадно делились, а мелкие конфликты нарастали как снежный ком. Звенящей весной девяносто седьмого года возникла серьезная проблема с влиятельной днепровской группировкой. Камень преткновения заключался в споре из-за огромной партии товара — китайской электроники на астрономическую сумму. Днепровские бандиты посчитали, что харьковские коммерсанты нагло залезли на их исконную территорию.
В свою очередь, харьковские уверяли, что сделка была абсолютно чистой и проведена по всем предварительным договоренностям. Начались жесткие силовые наезды и открытые угрозы физической расправы. Ситуация стремительно катилась к полномасштабной кровопролитной войне. Богдан, как человек рассудительный, попытался решить возникший конфликт мирным путем. Он лично поехал в город Днепр на напряженную встречу с главным местным авторитетом, которого звали Тарас и который носил красноречивую кличку Лях. Разговор в прокуренном ресторане выдался крайне тяжелым и нервным.
Тарас упрямо гнул свою линию, отказываясь идти на компромисс. Он безапелляционно требовал, чтобы харьковские безропотно отдали весь спорный товар и выплатили огромную денежную компенсацию. Богдан категорически ответил отказом, так как его люди ничего не нарушали, и товар принадлежал им по полному праву. Встреча закончилась ничем, а уже через неделю вспыхнули первые искры настоящей войны. В Харькове неизвестные дотла сожгли два крупных складских помещения, принадлежавших коммерсантам Богдана. Следом за этим был жестоко убит водитель фуры, который перевозил ценный груз.
Дмитрий в ярости настаивал на максимально жестком и симметричном ответе. Богдан, взвесив все за и против, вынужденно согласился. Братва организовала стремительный встречный удар по позициям врага. Харьковские ребята подожгли элитный автосалон днепровских коммерсантов в центре города и жестоко избили их главного сборщика дани. Маховик криминальной войны набирал пугающие обороты, грозя похоронить под собой обе стороны. Глубокой осенью девяносто седьмого года стало окончательно ясно, что конфликт зашел в тупик. Требовалась еще одна личная встреча на высшем уровне.
Цель была проста: либо окончательно договориться о мире, либо разойтись по-настоящему жестко, до полного уничтожения одной из группировок. Решающую стрелку назначили на промозглый ноябрь. В качестве нейтральной территории выбрали заброшенную базу отдыха «Слобожанские зори», расположенную аккурат между Харьковом и Днепром. На встречу поехали только вдвоем — сам Богдан и его верный друг Дмитрий. Со стороны днепровских оппонентов должны были присутствовать Тарас Лях и его правая рука — безжалостный боевик Вадим по кличке Сторож. Переговоры были назначены на поздний вечер в отдельном деревянном коттедже….
