— Правильно, сынок, — удовлетворенно кивнула Клавдия Геннадьевна. — Еще нагуляетесь по ресторанам, а сейчас помоги мне.
Эвелина почувствовала, как внутри нее что-то ломается. Она прошла к лестнице, ведущей на второй этаж их двухуровневой квартиры, и встала на пути Тимура.
— Нет, — сказала она твердо. — Мы сейчас едем в ресторан, как и планировали, а потом спокойно обсудим ситуацию.
— Отойди, — Тимур смотрел куда-то мимо нее. — Ты ведешь себя неразумно.
— Я?! — воскликнула Эвелина. — Твоя мать без предупреждения заявляется к нам, говорит, что будет жить в моем кабинете, обращается со мной как с грязью, а неразумно веду себя я?
— Нет, — в голосе Тимура появились стальные нотки. — Сначала мы поговорим.
— Эта девица совсем обнаглела! — взвизгнула Клавдия Геннадьевна. — Тимур, неужели ты позволишь ей так разговаривать с твоей матерью?
Эвелина видела, как меняется лицо мужа. Из виноватого оно становится жестким, чужим — таким она его еще никогда не видела. Он шагнул вперед и грубо толкнул ее плечом, пытаясь пройти. Эвелина качнулась, инстинктивно схватилась за его рукав, чтобы не упасть. Тимур дернулся, пытаясь освободиться, сумки полетели из его рук. Потеряв равновесие, он начал падать вниз по лестнице, увлекая Эвелину за собой.
— Тимур! — закричала Клавдия Геннадьевна, бросаясь к лестнице.
Все произошло так быстро, что Эвелина едва успела осознать происходящее. Она упала на ступеньки, больно ударившись бедром, но сумела схватиться за перила. А вот Тимур кубарем летел вниз. Свекровь, пытаясь его поймать, не удержалась на высоких каблуках и последовала за сыном. Грохот, крики боли, звон бьющегося стекла — настенные фотографии обрушились от удара чьего-то тела. А потом наступила оглушительная тишина, прерываемая только стонами с нижней площадки.
Эвелина медленно поднялась, держась за перила. Ее колени дрожали, а в висках стучала одна мысль: «Что я наделала?». Внизу, скорчившись, лежал Тимур. Из его носа текла кровь, а правая рука была вывернута под неестественным углом. Рядом, прислонившись к стене, сидела Клавдия Геннадьевна, баюкая левую руку и тихо подвывая от боли. Праздничный вечер определенно не состоялся, и в эту секунду Эвелина поняла, что под ее ногами рухнул не только муж со свекровью, но и весь ее привычный мир.
В приемном покое травматологии пахло антисептиком и человеческими страданиями. Эвелина сидела на пластиковом стуле, выпрямив спину и сложив руки на коленях, словно примерная школьница. Чувство вины перемешивалось с нарастающим раздражением. Она не сталкивала их с лестницы, она просто защищала свои границы.
— Фамилия пострадавших? — медсестра за стойкой оторвалась от компьютера и посмотрела на Эвелину поверх очков.
— Крайновы. Тимур и Клавдия Геннадьевна.
— Кем приходитесь?
— Жена и… — Эвелина запнулась. — Невестка.
— Что произошло?
— Несчастный случай. Они упали с лестницы.
Медсестра посмотрела на нее с сомнением, и Эвелина поняла: ее подозревают. В больницах каждый день видят жертв домашнего насилия, которые придумывают нелепые оправдания своим травмам.
— Я их не толкала, — тихо добавила она. — Это действительно был несчастный случай.
— Разумеется, — холодно отозвалась медсестра. — Ожидайте в коридоре. Вам сообщат о результатах обследования.
Эвелина вернулась на свое место и достала телефон. На экране высветилось уведомление из ресторана: «Вы не явились на бронь. Надеемся увидеть вас в другой раз». И ниже — сообщение о списании платы за несостоявшийся ужин. СМС от начальницы поздравляло с повышением и напоминало о важной встрече с клиентами завтра утром: «Будь во всеоружии, Эва. Я на тебя рассчитываю».
Эвелина поморщилась. Вместо праздничного ужина — больничная скамья. Вместо поддержки мужа — его раболепие перед матерью. Вместо спокойной подготовки к первому рабочему дню в новой должности — головная боль и разбитые мечты.
Из смотровой вышел врач, молодой мужчина с усталыми глазами.
— Родственники Крайновых?
Эвелина поднялась.
— У мужчины перелом носа и вывих плечевого сустава. У женщины перелом лучевой кости со смещением, обоим наложили гипс. Состояние стабильное, но госпитализация необходима. У женщины возраст, нужно наблюдение. У мужчины сотрясение мозга.
— Насколько серьезно? — голос Эвелины дрогнул.
— Ничего угрожающего жизни, — успокоил врач. — Но неделю придется провести под наблюдением.
— Можно к ним?
— Через полчаса, когда закончим с оформлением. Но ненадолго.
Когда Эвелина вошла в палату, ей показалось, что она попала на заседание трибунала. Тимур полулежал на койке, его нос был забинтован, а правая рука покоилась на перевязи. На соседней кровати восседала Клавдия Геннадьевна с загипсованной левой рукой и выражением праведного гнева на лице.
— Явилась! — воскликнула свекровь. — Полюбуйся, что ты наделала!
— Я ничего не делала, — тихо ответила Эвелина. — Тимур сам меня толкнул, и мы все упали.
— Лгунья! — взвизгнула Клавдия Геннадьевна. — Ты специально устроила скандал! Набросилась на моего сына! Я видела!
— Эвелина, зачем ты это сделала? — голос Тимура был глухим, обвиняющим.
— Что сделала? — она не верила своим ушам. Защищала свое право на спокойный разговор? Пыталась объяснить, что ультиматумы в семье недопустимы?
— Ты толкнула меня! — Тимур отвернулся. — Я чуть шею себе не сломал!
— Что?! — Эвелина задохнулась от возмущения. — Ты сам меня грубо оттолкнул! Я едва удержалась за перила!
— Видишь, Тимурчик? — свекровь перешла на елейный тон. — Она еще и обвиняет тебя! Никакой благодарности за то, что ты ее содержишь, крышу над головой даешь!
— Содержит?!
Обсуждение закрыто.