«Жду».
Отправив сообщение, я отложила телефон. Всё. Наживка проглочена. Пути назад нет. В субботу утром состоится последний акт этой драмы. И, к моему удивлению, я ждала этого не со страхом, а с холодным нетерпением.
В субботу отец отвез меня на нашу старую квартиру. Девочки остались дома с няней.
— Ты уверена, что справишься сама? — спросил он у подъезда.
— Да, папа. Я должна сделать это сама.
Он кивнул, сжал мою руку и уехал, пообещав быть на связи.
Квартира встретила меня тишиной и запахом пыли. За неделю она стала чужой. Я прошлась по комнатам. Всё здесь напоминало о нем, о нашей прошлой жизни, которая оказалась ложью. Я ходила, механически собирая свои вещи, готовясь к его приезду. Никаких слез, никакой дрожи в руках — только пустота и холодная решимость.
Ровно в десять утра ключ повернулся в замке. Вадим вошел уверенно, по-хозяйски.
— Ну что, успокоилась? — бросил он с порога, даже не глядя на меня.
Увидев собранные сумки в прихожей, он замер.
— Это еще что такое? Ты куда собралась?
Я вышла к нему навстречу. Спокойная, собранная, совсем не та заплаканная «истеричка», которую он ожидал увидеть.
— Я никуда не собираюсь, Вадим. Это твои вещи.
Он удивленно поднял бровь.
— Мои? Ты меня выгоняешь? Из моей квартиры?
— Из моей квартиры, — поправила я. — И да, я тебя выселяю.
— Ты бредишь, — он усмехнулся. — Это наш общий дом.
— Ошибаешься. Эта квартира принадлежит моему отцу. Документы у юриста, можешь проверить. А еще у юриста документы на развод и заявление о твоем банкротстве.
Улыбка сползла с его лица.
— О чем ты говоришь? Какое банкротство?..
Обсуждение закрыто.