В этот момент семейная трагедия окончательно превратилась в дело.
Финансовое. Юридическое. Уголовное.
Я уложила Милу в кровать, дала ей чай с медом и дождалась, пока ее дыхание станет ровным. Она уснула почти мгновенно, как человек, который слишком долго жил на последнем остатке сил.
Я села за письменный стол и открыла ноутбук.
Первым делом нашла адвоката. Вера Ланская. В профессиональной среде о ней говорили, что она улыбается только после победы. Она занималась крупными имущественными спорами, мошенничеством, возвратом активов и делами, где деньги прятали за слоями фиктивных компаний.
Дорогая. Жесткая. Идеальная.
Я написала ей письмо: короткое, точное, без лишних эмоций. Факты. Срочность. Конфиденциальность. Приложила копии документов, подтверждающих мою личность и прежнюю должность, чтобы она сразу поняла: перед ней не растерянная мать, а клиент, который способен платить и следовать стратегии.
Вторым был звонок за границу.
Мой давний контакт, бывший специалист по финансовым расследованиям, теперь владел частным консалтинговым агентством. Он ответил сонно и раздраженно. Раздражение исчезло, когда я сказала:
— Мне нужен лучший аудитор в городе. Специалист по фиктивным компаниям, скрытым активам и переводам на зарубежные счета.
Через двадцать минут у меня был номер человека по имени Денис.
Команда начала собираться.
Но для войны нужны доказательства. И я знала, где искать первое.
На следующее утро, оставив Милу под присмотром службы отеля и частного охранника, оформленного как личный помощник, я поехала по старому адресу. В дом, где прожила двадцать лет до отъезда.
Мне нужна была бывшая соседка — Галина.
Все эти годы она писала мне теплые сообщения. Уверяла, что Мила счастлива. Что Карские — приличные, воспитанные, заботливые люди. Что Марк буквально носит жену на руках. Она же регулярно получала от меня деньги — то «на подарок Милочке», то «на ремонт», то «на помощь по мелочам».
Дверь она открыла почти сразу.
— Ниночка! — всплеснула она руками. — Вот это встреча! Ты вернулась? Почему же не предупредила?
На ее лице была радость. Вернее, попытка радости. Слишком громкая, слишком быстрая, плохо сыгранная.
Она втянула меня в квартиру, где пахло лекарственными каплями, старой мебелью и сладкой выпечкой. Вокруг были вазочки, салфетки, рамки, статуэтки — все теснилось, пылилось, блестело и мешало дышать.
— Ох, как Мила обрадуется! Она ведь так скучала. А живут они прекрасно, просто прекрасно. Марк — такой муж, каких теперь почти не встретишь. Эльвира — женщина строгая, но справедливая. Семья замечательная, с большой буквы.
Она говорила без остановки.
И чем больше говорила, тем яснее я видела страх.
Глаза бегали. Пальцы теребили край халата. Голос был сладким, но натянутым.
Она врала.
И понимала, что делает это плохо.
Я села на диван и коснулась виска.
— Галина, с дороги голова разболелась. Принеси воды, пожалуйста.
— Конечно, конечно, сейчас.
Она поспешила на кухню….
