— Мама, давай только без лекций, — Борис буркнул это в чашку, не поднимая глаз и проявляя ту же покорность, с какой люди обычно мирятся с протекающим краном.
— Это не лекции, а искренняя тревога за твое будущее. Ты мог выбрать себе ровню, девушку с манерами, приданым и влиятельными родственниками. А вместо этого притащил в дом вот это…
Она не закончила фразу, но в воздухе повисло такое пренебрежение, что оно ощущалось почти физически. Регина молча затянула пояс фартука, выполняя этот жест с автоматизмом приговоренного к пожизненным исправительным работам. Нина Семеновна тем временем переключила внимание на исчезновение пакета с миндальным молоком, которое томилось в недрах холодильника со времен ее последней диеты.
— Нина Семеновна, — Регина заговорила тихо, и в ее голосе звенела та опасная вежливость, которая обычно предшествует взрыву. — Это самое молоко вы собственноручно отправили в канализацию вчера вечером. Вы еще назвали его кошачьим недоразумением, если цитировать дословно. А глубокой ночью я спускалась за водой и имела удовольствие наблюдать, как вы с поразительным аппетитом уничтожали холодные блины, густо сдобренные той самой вредной сметаной.
Борис поперхнулся, украсив белую скатерть кофейным крапом. Лицо свекрови на мгновение утратило аристократическую бледность, дернувшись в районе челюсти, но она быстро вернула себе маску непроницаемой добродетели.
— Не нужно путать полноценный прием пищи и минутную слабость, вызванную стрессом. Это абсолютно разные категории.
— Безусловно, — Регина кивнула с такой истовой верой в сказанное, что Борис предпочел спрятаться за фарфоровой чашкой на добрых полминуты.
— Мне пора бежать, — он вскочил, торопливо чмокнув жену и стараясь не смотреть на мать. — Региша, спасибо за завтрак. Мам, прошу тебя, воздержись от боевых действий до моего возвращения.
— Я никогда не воюю, я лишь пытаюсь привить вкус к жизни тем, у кого он отсутствует.
После его ухода в доме воцарилась тишина, прерываемая лишь мерным тиканьем часов и ощущением, что воздух наэлектризован до предела. Около полудня Нина Семеновна выслушала чей-то голос в трубке и влетела в комнату с энтузиазмом полководца, узнавшего о безоговорочной капитуляции врага.
— Аграфена, бросай свои кастрюли, это подождет до завтра! — закричала она, обращаясь к невидимой помощнице. — К нам едет сама Эльвира Робертовна Мухина из столичной нефтесервисной группы. Ты хоть понимаешь, какой это шанс для карьеры моего сына?
Груня вынырнула из кухни, машинально вытирая влажные ладони о передник и хлопая глазами.
— Нина Семеновна, это та дама с глянцевой обложки, у которой еще брошь размером с кулак?
— Именно она, Груня, с той самой брошью, — свекровь нетерпеливо махнула рукой, пресекая лишние вопросы. — Регина, слушай и запоминай. Заваришь мой особый ромашковый сбор, организуешь десерты из кондитерской и подашь все это в парадном фарфоре. Как только чашки коснутся стола, ты немедленно растворяешься в воздухе и сидишь у себя в комнате. Посторонним в гостиной делать нечего. Я вполне способна поддержать светский этикет.
Регина скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри закипает холодное упрямство.
— Могу развлечь гостью или помочь с организационными мелочами, если возникнет нужда.
— Исключено! — Нина Семеновна выдала улыбку, которая обычно предвещает падение гильотины. — Борис должен выглядеть солидным бизнесменом, а не подростком, выставившим напоказ свое случайное приобретение из провинции. И потрудись нацепить что-то приличное, хотя бы на те пять минут, пока будешь разливать чай, не заставляя меня краснеть перед такими людьми.
— Нина Семеновна, позвольте мне все же прояснить один момент…
