Послышались тяжелые шаги на лестнице. Регина мгновенно выпрямилась, и ее лицо приняло привычное выражение кроткой усталости, свойственное невестке, которая вынуждена убирать за другими. Борис вошел с двумя чемоданами, увидел жену в окружении битого фарфора, и его сердце окончательно сдалось. Он поставил вещи на пол, подошел к ней и обнял так крепко, будто пытался защитить от всего мира.
— Прости меня за все, Региша. Мы уезжаем отсюда немедленно. И больше ни одна душа в этом мире не посмеет тебя тронуть.
— Я знаю, Борь.
Она ласково погладила его по затылку и через его плечо посмотрела на свекровь. Это был короткий, лишенный всяких эмоций взгляд, ставящий точку в очень длинном и утомительном предложении.
Уже стоя на пороге и крепко держа мужа под руку, Регина обернулась в последний раз. Нина Семеновна застыла в глубине темного коридора, облаченная в какую-то мятую домашнюю кофту и судорожно сжимая в руках свой конверт. В ее глазах плескалось осознание того простого факта, что эту яму она выкопала своими собственными руками. Регина медленно, едва заметно подмигнула ей с той нежной и ядовитой сладостью, которую может позволить себе только женщина, терпевшая обиды два года и наконец получившая право на триумф.
Дверь закрылась, и Нина Семеновна осталась в полном одиночестве среди мокрого ковра, осколков былого величия и тишины, которая теперь безраздельно принадлежала ей одной.
