«»И ещё одна просьба. Пусть этот конверт побудет у тебя. Как только всё успокоится, я за ним вернусь. По правде говоря, это послание для Жени»».
«»Хотела передать лично в руки, но смелости не хватило. Пока не уверена, стоит ли вообще это делать». Мы обнялись на прощание, и она растворилась в ночи. Позже она выходила на связь всего пару раз, радостно сообщив о рождении дочурки Сонечки».
«Я была искренне за неё счастлива. Обосновалась она в соседнем районе. Я всё порывалась съездить к ней в гости, посмотреть на малышку, узнать, как она справляется с бытом».
«Но ты же понимаешь: ревнивый муж, куча маленьких детей — из такого плена просто так не вырвешься. А спустя год раздался звонок, и мне сообщили эту страшную новость. Я моталась на похороны, финансово вложилась, организовала всё по-человечески».
«Осиротевшую девочку, ясное дело, определили в казённое учреждение. Сердце разрывалось смотреть на эту кроху. Рыдает взахлёб, тянет к тебе ручонки и зовёт маму».
«Я уже было решилась оформить опеку, но мой благоверный Юрка встал в позу. Заявил: выбирай, либо наша семья, либо этот чужой ребёнок… Вот такая история… Наташка тебя просто боготворила, Женька».
«Я даю голову на отсечение, что других ухажёров у неё не было и быть не могло. Кстати, та самая папка до сих пор хранится у меня в шкафу, можешь забирать. Она ведь изначально предназначалась именно тебе».
«Я поначалу думала передать её тебе, но когда дошли слухи о твоей скорой женитьбе, решила не лезть. К чему ворошить старые раны? У тебя уже началась совершенно другая жизнь, в которой Наташке места не было». Руки Евгения ходили ходуном.
Он принял из её рук пожелтевший конверт и с изумлением спросил. «Тоня, неужели за все эти годы любопытство не взяло верх, и ты его не распечатала?» Женщина искренне возмутилась такому вопросу.
«Ты в своём уме, Жень? Мы с Наткой обе прошли через систему детских домов, а там за воровство чужих секретов руки ломают. Если вещь не моя и адресована не мне, значит, это табу. Это железное правило».
«Глянь сам, конверт заклеен так же, как и в день нашей последней встречи. После того как Натуси не стало, рука не поднялась выкинуть это письмо, но и читать чужие откровения я не стала. Ни к чему мне эти душевные терзания».
Евгений крепко, с чувством обнял подругу молодости. «Огромное тебе человеческое спасибо, Тонечка, за то, что сохранила это послание. Для меня это значит больше, чем ты можешь представить. Прощай, и пусть в твоей жизни всё будет хорошо».
Оказавшись в полной тишине автомобильного салона, мужчина дрожащими пальцами надорвал край конверта. Оттуда выпали те самые злосчастные фотокарточки, которые он в слепой ярости швырнул в лицо своей невесте. И исписанный мелким почерком лист бумаги. Врач принялся читать, судорожно шепча каждое слово.
«Мой любимый, бесценный Женечка! Поначалу я была дико на тебя зла, местами даже ненавидела за твою слепую, разрушительную ревность. Но я хочу, чтобы ты знал правду: моя совесть перед тобой абсолютно чиста».
«В моей жизни не было и, скорее всего, уже никогда не будет других мужчин, кроме тебя. Я искренне верила, что страсти улягутся, мы сможем нормально поговорить, и я прощу твои несправедливые обвинения. Но в один из дней на пороге моей комнаты возникла некая Ольга в сопровождении твоей мамы».
«Они принялись жестоко меня прессовать, требуя немедленно собрать вещи и навсегда исчезнуть из города и твоей судьбы. В случае отказа они пообещали, что история с фейковыми фотографиями покажется мне детским лепетом. Они грозились натравить на меня бандитов и плеснуть в лицо серной кислотой».
«Я была парализована животным страхом, ведь они говорили это на полном серьёзе. А ещё они добавили: «Они всё равно скоро поженятся, этот вопрос решён окончательно». Получается, ты был в курсе этой свадьбы, а мною просто пользовался от скуки».
«Тебе не понять, насколько мне сейчас больно и омерзительно. За какие грехи вы так жестоко со мной обошлись? Прощай навсегда, мой родной, и помни: несмотря на весь этот ад, я продолжаю тебя любить. Навеки твоя, Наташа».
Дочитав последние строки, Евгений окончательно потерял контроль над собой. Он не просто плакал, он рыдал в голос, отчаянно избивая кулаками рулевое колесо. Мужчина кричал в пустоту: «Господи, какой же я непроходимый кретин! Как я мог повестись на эту дешёвую постановку?»
«Как у меня язык повернулся так жестоко унизить единственную любимую женщину, даже не попытавшись разобраться в ситуации? А Оля? Каким же нужно быть чудовищем, чтобы провернуть такое?» Выходило, что и их грандиозный разрыв, и последующая ночь с Ольгой — это гениально срежиссированный спектакль его собственной матери.
А он в этой пьесе играл лишь роль жалкой, ведомой марионетки. Закулисные кукловоды, должно быть, стоя аплодировали своему блестящему успеху. «Больше ни секунды не останусь под одной крышей с этой расчётливой стервой, но сначала я выскажу ей всё в лицо».
Самым страшным во всей этой истории было осознание полной необратимости. Его любимой Наташеньки больше нет, она ушла в мир иной с кровоточащей раной в сердце, так и не дождавшись его извинений. Стоп, а почему необратимости? А как же маленькая Соня?
Он был на сто процентов уверен, что эта девочка — плод их с Наташей любви. Ослеплённый яростью, Евгений ворвался в свой роскошный особняк. Ольга, по своему обыкновению, валялась в шёлковом халатике на пуфе, лениво перелистывая страницы дорогого каталога.
Она едва удостоила мужа взглядом и равнодушно процедила. «Чего это ты сегодня так припозднился? Очередная изнурительная операция?» Эмоции Евгения били через край.
«Тебе даже в страшном сне не приснится, насколько трудным выдался этот день. И чтобы не тянуть время: я подаю на развод. Имущественных споров не предвидится, детей мы так и не нажили».
«Мы с тобой были абсолютно чужими людьми с самого первого дня, и я не хочу иметь ничего общего с главной ошибкой в моей жизни. А также с тем чудовищным спектаклем по устранению Наташи, сценарий которого вы с моей матерью так блестяно реализовали. Я всё узнал».
«Ответь мне, как ты вообще можешь спокойно спать по ночам после всего содеянного? Неужели совесть ни разу не шевельнулась? Для чего ты шантажировала ни в чём не повинную девушку и подкинула мне эти грязные фальшивки с её изменой?»
«Ради чего всё это затевалось? Ладно, если бы ты сгорала от страсти ко мне, но ведь любви с твоей стороны никогда не было! Зачем?» Лицо женщины моментально исказила гримаса неподдельной злобы, и она спрыгнула с пуфа, словно ужаленная…
