Своими грязными пальцами он коснулся верхней пуговицы ее рубашки, предлагая найти альтернативное решение проблемы. Мышцы Оксаны непроизвольно напряглись, готовые в любую секунду взорваться сокрушительным ударом. Но усилием стальной воли она заставила себя сидеть смирно, мысленно отсчитывая минуты до нужного момента. В это время Петренко нервно захихикал и предположил, что задержанная девушка просто глухонемая от природы. Ткачук грубо затушил окурок о столешницу и подошел к ней вплотную, схватив за подбородок.
Он заявил, что никто не придет ей на помощь, а ее разбитая машина уже надежно спрятана от посторонних глаз. Полицейский прямым текстом предложил ей купить свою свободу в обмен на полную покорность этой ночью. Его губы растянулись в жуткой улыбке хищника, уверенного в абсолютной беззащитности своей жертвы. Оксана выдержала паузу, позволив тишине стать почти осязаемой, а затем заговорила ровным, низким голосом. Она спокойно сообщила им, что они совершают колоссальную ошибку, и предложила последний шанс отпустить ее.
Несколько секунд полицейские переваривали услышанное, а затем комната взорвалась оглушительным, истеричным хохотом троицы. Они искренне веселились, поражаясь наглости скованной женщины, посмевшей угрожать троим вооруженным мужикам. Ткачук резко оборвал смех и с размаху влепил ей тяжелую, звонкую пощечину по лицу. Голова Оксаны мотнулась в сторону, а на бледной коже моментально проступил багровый след от его ладони. Схватив ее за волосы, садист прошипел, что она здесь никто и звать ее никак.
Одним резким рывком он порвал на ней рубашку, обнажив ключицы и край спортивного белья. Бондаренко радостно присвистнул, предвкушая скорую расправу, а Петренко поспешил запечатлеть это на камеру. В груди майора Шевченко закипала кристально чистая ярость, многократно обострявшая ее боевые рефлексы. Внезапно Ткачук сменил гнев на милость, решив для начала подержать строптивую жертву в холодной камере. Он приказал Бондаренко отвести ее в подвал, строго наказав пока не трогать, чтобы стать первым.
Лейтенант недовольно скривился, но послушно вздернул Оксану со стула и повел по темному коридору вниз. Камера предварительного заключения встретила ее запахом сырости, плесенью и тусклым светом единственной мигающей лампочки. Полицейский грубо втолкнул ее за решетку и, следуя правилам, снял наручники с ее окровавленных запястий. С сальной ухмылкой он пообещал вернуться утром для более тесного и приятного знакомства. Металлическая дверь с лязгом закрылась, и Оксана наконец осталась в полном одиночестве.
Она опустилась на жесткую койку, покрытую тонким матрасом, впитавшим страх и боль предыдущих узников. Имитируя глубокий сон, майор приступила к детальному анализу собранной информации о планировке этого здания. Ее натренированный мозг выстраивал подробную трехмерную карту помещений, коридоров и возможных путей отхода. Время в сыром подвале текло мучительно медленно, но она терпеливо ждала своего единственного шанса. Спустя несколько часов тишину коридора нарушили торопливые, тяжелые шаги, приближающиеся к ее камере.
Заскрежетал ключ в замке, и в полумрак камеры скользнул младший лейтенант Петренко, дыша перегаром и дешевым парфюмом. Молодой негодяй решил не дожидаться своей очереди и пришел скрасить одиночество пленницы прямо сейчас. Как только он протянул к ней свои трясущиеся руки, Оксана атаковала с грацией разъяренной пантеры. Перехватив его конечность, она использовала инерцию его тела и с хрустом выкрутила ему сустав. Через мгновение Петренко уже лежал лицом в бетон, а колено майора безжалостно вдавливало его позвоночник в пол…
