Расти в доме бабушки и дедушки было всё равно что жить в совершенно другой вселенной, отдельной от того мира, в котором обитали мои родители. И, честно говоря, это лучшее, что могло со мной случиться. Моё самое раннее воспоминание: мне четыре года, я стою на табуретке на бабушкиной кухне, и мы печём печенье. Она разрешает мне насыпать слишком много шоколадной крошки. Она никогда не злилась, только смеялась и говорила, что в лучшем печенье всегда должно быть немного лишней любви и лишнего шоколада.
Дедушка иногда приходил домой прямо в мантии после заседания, подхватывал меня на руки с мукой в волосах и всем прочим и расспрашивал о моём дне так, словно я была самым интересным человеком на свете. Я рассказывала ему про муравьёв, которых нашла в саду, или про рисунок, который нарисовала, а он слушал с таким вниманием, будто я выступала с докладом в Верховном суде.
Они никогда не говорили плохо о моих родителях. Ни разу. Когда я спрашивала, почему мама и папа не живут с нами, бабушка отвечала, что они заняты очень важными делами. И я верила в это годами. Дети верят в то, что им говорят, когда говорящие с ними добры. Но я не была глупой. Я замечала детали. Например, как родители других детей приходили на школьные праздники, а мои — нет. Как друзья рассказывали о семейных вечерах за настольными играми, пока я проводила это время с людьми, которые ложились спать в девять вечера. Как открытки на день рождения от Дианы и Сергея приходили с опозданием на неделю, с такими общими фразами, что их можно было бы написать кому угодно.
Впервые я по-настоящему поняла, что что-то не так, когда мне было семь. Новогодний утренник в школе. У меня было соло, целых три строчки в песенке про ёлочку. Я репетировала неделями. Бабушка и дедушка сидели в первом ряду. Дедушка с видеокамерой, бабушка с букетом цветов, выращенных на нашей даче. После утренника я увидела, как моя подруга Маша фотографируется с обоими родителями. Они её обнимали, смеялись. Я посмотрела на бабушку с дедушкой и спросила:
— А почему мои мама и папа не пришли?
Лицо бабушки сделало такую вещь, когда она пыталась улыбнуться, но глаза были грустными.
— Они очень хотели, солнышко, просто не смогли в этот раз.
Но я слышала, как за неделю до этого она звонила Диане, рассказывала про утренник, слышала долгое молчание на том конце провода, а потом невнятное оправдание про корпоратив у Сергея на работе. После этого я перестала спрашивать.
Дедушка научил меня играть в шахматы, когда мне было восемь. Мы проводили воскресные вечера за доской. Он объяснял мне стратегию, учил думать на три хода вперёд. Он никогда мне не поддавался, что поначалу меня злило. Но когда я наконец-то честно обыграла его в двенадцать лет, он так гордился, что обзвонил всех своих друзей и знакомых.
Бабушка научила меня садоводству. У нас на даче был свой уголок: помидоры, перцы, зелень, цветы. Она показывала мне, как понять, когда почве нужна вода, как терпение и постоянная забота создают прекрасные вещи. Только позже я поняла, что она учила меня жизни, а не просто уходу за растениями.
Они приезжали на каждый мой отчётный концерт в музыкальной школе, на каждую олимпиаду. Дедушка менял своё расписание, какое бы важное дело он ни слушал. Бабушка пекла пирожки и рисовала плакаты с моим именем. Они болели за меня громче всех остальных родителей. Раньше я стеснялась их энтузиазма. Теперь я бы всё отдала, чтобы ещё хоть раз услышать голос дедушки, кричащий мне слова поддержки из зала.
Диана и Сергей совершали свои обязательные визиты. Два раза в год, как по часам. Иногда они привозили дорогие подарки, которые ощущались скорее как откуп, чем как проявление заботы. Дизайнерская одежда, которую я никогда бы не надела. Электроника, которая мне была не нужна. Вещи, которые кричали: «Мы потратили деньги, значит, мы выполнили свой долг».
Помню один Новый год. Мне было десять. Диана появилась в норковой шубе и с бриллиантовыми серьгами, весь вечер проговорив по телефону. Она почти не смотрела на меня, когда протягивала завёрнутую коробку. Внутри был планшет. У меня уже был один. Подарок от дедушки. Когда я попыталась ей об этом сказать, она лишь пренебрежительно махнула рукой.
— Ну, теперь у тебя два. Подари подружке. Какая разница?
Обсуждение закрыто.