— Просто делал, что должен был, — пробормотал он. — Живите хорошо. Растите Вовку здоровым.
В поселке люди стали узнавать его на улицах. Кто-то подходил, благодарил. Старик Василий на почте поднял газету в приветствие.
Зал суда был душным. Горбатого приговорили к шести годам лишения свободы. Но через неделю на скамью подсудимых сел Дмитрий. Адвокат был хорошим, но факты оставались фактами: проникновение в жилище, связывание человека, угрозы.
— Учитывая явку с повинной и то, что действия были совершены в состоянии крайней необходимости, — бубнила судья, — суд приговаривает Соколова Дмитрия Андреевича к трем годам лишения свободы.
В зале повисла тяжелая тишина.
— Условно, с испытательным сроком в два года, — добавила судья. — Также суд постановляет удовлетворить гражданские иски пострадавших охранников о компенсации лечения на сумму двести тысяч гривен.
Дмитрий выдохнул медленно. Не тюрьма. Условный срок.
Мать всхлипнула громче, уткнулась в плечо отца.
Дмитрий устроился на работу в охранную фирму в областном центре, за сорок километров от поселка. Снял однокомнатную квартиру. Зарплата была скромной, двадцать тысяч гривен. Из них часть уходила на жилье, часть на долг по суду.
Каждую пятницу вечером он садился в рейсовый автобус «Эталон» и ехал в поселок. К родителям.
Отец чувствовал себя лучше. Работал в мастерской, делал табуретки. Мать готовила по выходным большие обеды, звала соседей. Дом снова наполнялся голосами.
Санька приезжал раз в месяц на своем джипе. Они сидели во дворе, курили редко.
— Не жалеешь, что так рискнул тогда? — спросил Санька как-то теплым вечером.
Дмитрий посмотрел на дом. Окна светились теплым светом.
— Семья дороже всего на свете, — ответил он. — Стоило того. Каждой минуты.
Летом они начали надстраивать мансарду. Заказали брус и доски, привезли один грузовик. Петр Иванович помогал с утра до вечера. К сентябрю накрыли крышу металлочерепицей.
В день, когда прибили последний лист, мать вынесла во двор стол.
— Обед готов! — крикнула она снизу.
Все спустились, грязные, уставшие, но довольные. Дмитрий поднялся наверх в новую мансарду. Пахло свежей древесиной. Вышел к окну: поселок внизу лежал как на ладони.
Отец поднялся по лестнице, встал рядом.
— Митя, ты сделал больше, чем я за всю жизнь успел, — сказал он тихо. — Вернул нам дом. Вернул надежду людям.
— Пап, я просто защитил то, что ты построил, — ответил Дмитрий.
Отец молчал долго.
— Знаешь, я думал раньше, на войну идут убивать врагов. А ты показал мне другое: идут защищать своих. Дом, семью.
Дмитрий посмотрел вниз. Мать смеялась с Марией. Санька курил у забора.
— Это и есть то, за что стоит воевать, — сказал Дмитрий.
Они стояли молча у окна. Солнце садилось за лесом. В домах поселка зажигались огни. Внизу кто-то позвал их к столу.
Дмитрий сел между родителями. Взял кусок пирога с капустой. Санька поднял стакан с компотом.
— За справедливость восстановленную.
— За семью нашу, — добавила мать.
— За дом родной, — закончил отец.
Дмитрий поднял свой стакан.
— За то, что мы снова дома.
Стаканы звякнули. Компот был сладким. За окном сгущались сумерки, но в доме горел свет.
Дмитрий понимал трезво: впереди еще два года условного срока, долг в двести тысяч, который надо выплачивать. Но родители дома. Справедливость восстановлена. Горбатов за решеткой.
Война за дом закончена победой. Жизнь продолжается.
Обсуждение закрыто.