Отец кивнул понимающе. Мать прижалась к нему ближе.
— Завтра утром едем к юристу, — Дмитрий проверил документы в кармане. — Вместе. Все вчетвером. И не разделяемся ни на минуту, пока все не оформим официально, с печатями.
Они пошли вдоль дороги, четверо, в темноте, под редкими уличными фонарями. Где-то вдалеке лаяла собака. Ветер нес запах дыма и весенней оттепели. Дмитрий оглянулся через плечо. Автосервис остался позади, но ощущение опасности не ушло. Горбатов проиграл битву сегодня. Но война еще не закончена.
Сотрудница ЦНАПа стучала по клавиатуре, не поднимая глаз от монитора. На столе перед ней стояла кружка с остывшим чаем. Дмитрий стоял у окошка, рядом родители. Петровы позади шептались между собой. Юрист Горбатова в стороне, угрюмый, молчаливый.
— Документы приняты, — сказал сотрудница наконец, щелкнула печатью. — Через три недели будет готово. Можете забрать с паспортом.
— Нельзя быстрее? — Дмитрий наклонился к окошку. — Это очень срочно. Семья без крыши живет.
Сотрудница посмотрела на него поверх очков.
— Регламент, молодой человек. Три недели минимум по закону. Нужно судебное решение сначала.
Дмитрий выдохнул, разжал пальцы на стойке. Кивнул молча. Взял расписку о приеме документов.
— Три недели, — повторил он родителям. — Потерпим. Доживем как-нибудь.
Юрист Горбатова явно спешил убраться отсюда побыстрее. Горбатов пытался дергаться, задействовать связи, но маховик правосудия, запущенный показаниями Громова и архивом документов, уже было не остановить. Через неделю его арестовали официально, без права выхода под залог.
Здание суда встретило их запахом старой бумаги и пыли. Сотрудница канцелярии протянула конверт через окошко.
— Соколовы? — переспросила она. — Документы готовы. Вот расписка, подпишите здесь и здесь.
Дмитрий расписался дрожащей рукой. Мать взяла конверт, открыла медленно. Свидетельство о праве собственности, их имена напечатаны черным шрифтом, адрес дома, печать суда.
— Наш, — прошептала она, прижимая бумагу к груди. — Опять наш дом. Вернулся к нам.
Слезы потекли по щекам. Отец обнял ее, поцеловал в макушку. Потом повернулся к Дмитрию, положил тяжелую руку на плечо сына.
— Спасибо, — сказал он просто. — Спасибо, сын. Ты вернул нам жизнь.
Дом встретил их тишиной и пустотой. Виталий съехал неделю назад, забрал вещи, даже занавески снял. Но стены остались те же. Пол со скрипучими половицами, окна с облупленной краской, старая печка.
Мать вошла первой, медленно. Опустилась на старый диван, пружины скрипнули.
— Мы дома, — повторила она тихо. — Мы снова дома, в своем доме.
Отец сел рядом, взял ее за руку. Дмитрий стоял у двери, смотрел на них и понимал, что это стоило всего.
Петр Иванович пришел на следующий день с бутылкой домашнего вина и пирогом. Пожал Дмитрию руку крепко.
— Сынок, — говорил он, вытирая глаза, — ты вернул нам жизнь. Я всю ночь не спал вчера, все думал, как такое возможно. Один парень против целой системы.
Мария позвонила вечером, в трубке слышались детские крики радостные. Смеялась, голос дрожал от счастья.
— Дмитрий, Вовка по всей квартире носится как угорелый. Говорит, вот тут моя комната будет. Ты как ангел для нас. Честное слово, не знаю, как благодарить.
Дмитрий смутился…
Обсуждение закрыто.