— спросила Марина.
— Уверен. И насчет ее лечения. Сколько оно стоит?
Марина вздохнула и назвала сумму. Для Родиона, который тратил больше этого за ужин в дорогом ресторане, это были копейки. Но для нее, работающей уборщицей, это наверняка было целое состояние.
— Я оплачу, — сказал он просто.
— Не могу принять, — Марина покачала головой. — Это было бы неправильно.
— Считайте это благодарностью, — сказал Родион. — Ваша дочь дает мощную психологическую поддержку моему сыну. И сейчас эта поддержка — то, что мне нужно больше всего.
У Марины заблестели глаза от слез.
— Спасибо, Родион Андреевич. Не знаю, как вас отблагодарить.
— Не нужно благодарить. Просто приведите Варю.
После ухода Марины Родион снова сел рядом с кроватью. Петя продолжал спать, дыша медленно и ровно. Мониторы пищали в том же ритме. Но Родион готов был поклясться, что что-то изменилось. Какая-то другая энергия витала в воздухе. Может, это было просто его воображение. А может, только может, происходило что-то большее.
День тянулся медленно. Медсестры входили и выходили. Лекарства вводились, анализы брались. Петя спал и просыпался через неравные промежутки. Но каждый раз, когда просыпался, казался чуть более присутствующим, чуть более самим собой.
Уже смеркалось, когда наконец приехала Клара. Она ворвалась в палату как ураган, бросила сумку на пол и сразу подбежала к кровати, где спал Петя.
— Мой малыш! — прошептала она, целуя лоб мальчика. — Мой мальчик!
Родион встал и обнял жену. Они стояли так, обнявшись, плача вместе впервые за долгое время. Их брак последние годы был непростым. Слишком много работы, слишком мало внимания друг к другу, частые ссоры. Но в тот момент ничего из этого не имело значения. Только Петя.
— Как он? — спросила Клара, вытирая слезы.
— Спит большую часть времени, — ответил Родион. — Но сегодня утром он проснулся и говорил со мной. Спрашивал о подруге.
— Какой подруге?
Родион глубоко вздохнул. Пришло время рассказать все. Он рассказал о девочке Варе, дочери уборщицы. О том, как Карина тайно водила Петю в общественный садик. О золотистой бутылочке с водой из фонтана. Рассказал о легенде старого колодца и силе эффекта плацебо. О небольших улучшениях в анализах. О том, как Петя впервые за несколько недель улыбнулся.
Клара слушала молча. Родион ожидал, что она взорвется. Закричит на него за то, что он позволил незнакомой девочке приближаться к их сыну. Но когда он закончил говорить, она лишь спросила:
— И ты веришь в эту воду?
— Я не знаю, во что верить, — признался Родион. — Врачи говорят, что клинически больше ничего нельзя сделать. Что это вопрос нескольких дней. Но эта девочка так уверена, что может помочь. И наш сын, он верит ей, Клара. Он верит, что она его спасет. И если детская психика цепляется за эту надежду… Ты хочешь, чтобы она продолжала приходить?
— Хочу, — сказал Родион. — Даже если это ничего не изменит в конечном итоге. Даже если это просто плацебо или совпадение. Потому что по крайней мере это дает ему стимул. И если все действительно закончится, я предпочитаю, чтобы он провел последние дни, веря, что поправится, а не зная, что умирает.
Он не смог договорить. Клара снова обняла мужа, на этот раз крепче.
— Хорошо, — сказала она тихо. — Если ты считаешь, что так лучше, тогда хорошо. Будем пробовать все. Абсолютно все.
Они простояли так, обнявшись, пока за окном совсем не стемнело. И впервые с момента госпитализации Пети Родион почувствовал, что не один в этой борьбе.
Вечер принес сюрприз. Около восьми часов Варя появилась в дверях палаты с мамой. Девочка была в розовом платьице, которое выглядело новым. Волосы были аккуратно заплетены в две косички, а в руках она держала золотистую бутылочку как сокровище.
— Добрый вечер, — робко сказала Марина. — Привела Варю, как вы просили.
Клара посмотрела на Родиона, потом на гостей, затем встала.
— Ты, наверное, Варя, — сказала она девочке с улыбкой, которая пыталась быть теплой, несмотря на слезы, все еще блестевшие на щеках. — Петя говорил о тебе. Сказал, что ты его лучшая подруга.
Лицо Вари озарилось.
— Он говорил обо мне, значит, ему лучше! Он говорит только, когда ему лучше.
— Он сейчас спит, — объяснила Клара. — Но можешь побыть с ним, если хочешь.
Варя влетела в палату и забралась на табуретку рядом с кроватью. Она взяла Петю за руку и замерла, просто наблюдая за спящим другом. Марина осталась у двери, не зная, входить или нет.
— Заходите, — сказал Родион. — Располагайтесь.
— Не хочу мешать, — ответила она.
— Вы не мешаете, — мягко перебила Клара. — Родион рассказал мне о вашей дочери, о том, как она заботится о Пете. Это очень много для нас значит.
Марина вошла, смущенная, и прислонилась к стене. Родион представил женщин друг другу. Они обменялись кивками. Явно обе чувствовали себя неловко в этой странной ситуации. Одна — жена миллионера, другая — уборщица. Одна жила в особняке в элитном районе, другая — в простом доме на окраине. Но в тот момент обе были просто матерями, переживающими за своих детей.
— Можно я полью водой? — спросила Варя, оборачиваясь к взрослым.
Родион и Клара переглянулись. Потом Клара кивнула.
— Можно.
Варя открыла бутылочку и начала медленно лить воду на Петю, шепча что-то, чего никто не мог расслышать. Вода намочила волосы мальчика, стекла по лицу, закапала на простыни. И тогда случилось нечто невероятное. Петя открыл глаза.
— Варя, — сказал он слабым, но отчетливым голосом. — Ты вернулась?
— Вернулась, — улыбнулась Варя. — И принесла тебе еще воды.
— Волшебную воду?
