Родион почувствовал, как слезы текут по щекам.
— Да, сынок, приходила.
— Она моя лучшая подруга, — сказал Петя, снова закрывая глаза. — Она обещала, что вылечит меня.
И он снова уснул, оставив Родиона одного со своими сбивчивыми мыслями и маленькой, почти невозможной искрой надежды. Солнце уже стояло высоко, когда Родион наконец вышел из палаты выпить кофе. Он ничего не ел со вчерашнего дня и начинал чувствовать головокружение.
В коридоре он столкнулся с доктором Федоровым, который разговаривал с двумя другими врачами.
— Родион Андреевич, — окликнул его врач, — мне нужно с вами поговорить.
Родион почувствовал, как желудок сжался. Снова новости, наверняка плохие.
— Мы провели утренние анализы Пети, — начал доктор Федоров, глядя в планшет, — и есть небольшие изменения.
— Какие изменения?
— Ничего значительного, но некоторые показатели немного улучшились. Количество лейкоцитов чуть менее критичное. Функция почек тоже показывает незначительные улучшения.
— Это хорошо, да? — Родион почувствовал, как надежда растет в груди.
— Родион Андреевич, пожалуйста, — доктор Федоров поднял руку, — это минимальные улучшения. Они могут быть просто естественными колебаниями организма. Это не значит, что прогноз изменился. Петя все еще в очень тяжелом состоянии и…
— Но не ухудшился, — перебил Родион. — Вы говорили, что у него пять дней и что тенденция будет к ухудшению. Но он улучшается, пусть и немного.
Врач не мог этого отрицать.
— Да, это правда, — признал он. — Но я уже видел подобные случаи раньше. Иногда организм дает последний всплеск перед тем, как… перед тем, как сдаться окончательно.
— Или, — сказал Родион, — может быть, это начало чего-то лучшего. Может, он реагирует на что-то, чего мы не видим.
— На что, например? — спросил доктор Федоров с искренним любопытством.
Родион хотел рассказать о воде. Но Клара, которая бы наверняка подняла его на смех, была права. Врач подумал бы, что они сошли с ума.
— На присутствие друга, — сказал он вместо этого. — Исследования показывают, что психоэмоциональное состояние может стимулировать физиологическое восстановление. Может, присутствие подружки помогает Пете мобилизовать внутренние резервы?
Доктор Федоров задумался.
— Это клинически доказано, — признал он. — Эмоциональное состояние действительно может влиять на нейроэндокринную и иммунную системы. Если Петя счастливее, если у него больше мотивации бороться, это может отражаться на анализах как психосоматический ответ.
— Тогда мы продолжим, — сказал Родион. — Варя будет приходить каждый день.
— Если вы считаете, что это поможет его эмоциональному фону, то да, — согласился доктор Федоров. — На данном этапе все, что делает Петю более спокойным и счастливым, только приветствуется в рамках поддерживающей терапии.
После ухода врача Родион вернулся в палату. Петя продолжал спать, лицо было спокойным. Он действительно выглядел чуть более розовым, менее бледным, чем вчера. Но доктор Федоров был прав. Скорее всего, это просто последний вздох перед концом. Он не мог позволить себе слишком надеяться на то, что это что-то большее.
Прошло несколько часов. Родион пытался немного поработать на ноутбуке, ответить на срочные письма из компании, но не мог сосредоточиться. Слова на экране расплывались, теряя смысл. Как он мог думать о делах, когда его сын лежал здесь, борясь за жизнь?
Около полудня зазвонил телефон. Это была Клара, его жена.
— Родион, я только что увидела твои сообщения. — Ее голос был встревожен. — Что происходит? Врачи что-то новое обнаружили?
Родион закрыл глаза. Он отправил Кларе несколько сообщений ночью, но она была на медицинской конференции в Днепре и, видимо, оставила телефон на беззвучном режиме.
— Они дали срок, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Пять дней, может, неделя.
Тишина на том конце была оглушительной.
— Пять дней…
