Мой сын никогда не ходил ни в какой детский сад. У него дома няня.
— Он ходил, — настаивала Варя. — Каждое утро. Мы играли в догонялки. И он всегда проигрывал, потому что маленький. Но он много смеется, когда мы играем.
— Это невозможно, — пробормотал Родион. Но что-то в уверенности девочки заставило его засомневаться.
Уборщица потянула дочь сильнее.
— Пойдем, Варя, ты что-то путаешь. Простите еще раз.
Они быстро вышли, оставив Родиона одного с тысячей вопросов в голове. Он посмотрел на золотистую бутылочку в своих руках. Обычная дешевая пластиковая бутылка, какие продают на любом углу. Вода внутри казалась самой обычной, прозрачной, без запаха. Но откуда эта девочка знала Петю? И почему была так уверена, что может его спасти?
Родион достал телефон и позвонил Карине, няне, которая ухаживала за Петей последние два года. Она ответила после третьего гудка.
— Карина, мне нужно кое-что спросить. И я хочу правду, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Ты водила Петю в какой-нибудь детский сад?
Тишина на том конце длилась слишком долго.
— Карина?
— Родион Андреевич… Я… — Ее голос дрожал. — Я могу объяснить.
— Так это правда? — Родион почувствовал, как в груди нарастает гнев. — Ты водила моего сына в детский сад, не сказав мне?
— Только два раза в неделю, — торопливо заговорила Карина. — И это был очень хороший садик, чистый. Я думала, ему полезно общаться с другими детьми его возраста. Он целыми днями сидел дома один со мной, без друзей. Я просто хотела, чтобы он был счастливее.
Родион глубоко вздохнул, пытаясь сдержать гнев.
— Где этот детский сад?
— В районе Цветочный. Это общественный садик, который…
— Общественный садик?! — Родион чуть не закричал. — Ты водила моего сына в такое место?
— Родион Андреевич, пожалуйста, поймите, Пете там нравилось. Он завел друзей, научился делиться, играть в группе. Он всегда возвращался такой счастливый.
Родион бросил трубку. Цветочный был одним из самых бедных районов города. Как Карина посмела водить его сына туда без разрешения? И хуже того, как она скрывала это так долго?
Он снова посмотрел на спящего Петю. Мальчик лежал спокойно, не подозревая обо всей этой суете. Мониторы пищали в том же медленном, размеренном ритме. Пять дней. Всего пять дней. Родион снова сел рядом с кроватью и взял сына за руку. Он не мог допустить, чтобы это случилось. Должен быть выход. Должно быть решение. Но в глубине души он знал, что доктор Федоров прав. Иногда медицина достигает своих пределов. И, может быть, на этот раз даже все деньги мира не смогут изменить судьбу.
Ночь медленно опустилась на столицу. Родион не выходил из палаты даже поесть. Медсестры заглядывали каждый час, проверяя показатели Пети и меняя капельницы. Каждый раз Родион спрашивал, есть ли изменения. И каждый раз ответ был один — нет.
Около одиннадцати вечера он наконец задремал в кресле у кровати. Сон был тревожным, полным кошмаров. Он проснулся посреди ночи от странного звука и, открыв глаза, вздрогнул от неожиданности. Девочка снова была здесь.
Варя стояла у кровати Пети, держа ту же золотистую бутылочку. На этот раз она не лила воду, а просто держала мальчика за руку и что-то шептала так тихо, что Родион не мог разобрать слов.
— Как ты сюда попала? — спросил он, все еще сонный.
Варя обернулась к нему без удивления и страха.
— Через служебный вход. Я знаю, где мама прячет запасной ключ.
— Тебе нельзя здесь находиться, — сказал Родион, но голос прозвучал скорее устало, чем сердито. — Сейчас ночь. Твоя мама знает, что ты здесь?
