Клара переглянулась с Родионом. Стоило ли рассказывать? Это безумие. Но в то же время что они теряли?
— Обещаете не смеяться? — попросила она.
— Обещаю.
И тогда Клара рассказала о золотистой бутылочке, о фонтане во дворе, о старинной легенде, в которую верила Варя, о том, как девочка каждый день поливала Петю водой, и как искренняя вера запускала мощнейший эффект плацебо. Доктор Федоров выслушал все молча. Когда Клара закончила, он долго молчал.
— Вы думаете, что вода из декоративного фонтана стала триггером? — наконец спросил он.
— Звучит безумно, когда вы так говорите, — признал Родион. — Но улучшения начались именно после того, как она начала этот ритуал. Детская психика восприняла это как сигнал к выздоровлению.
— Сильное совпадение, — сказал доктор Федоров. Но в его голосе уже не было прежнего категоричного скепсиса.
— Может быть, — согласилась Клара, — но что, если нет? Психосоматика способна на многое.
— Я попрошу проанализировать воду из этого фонтана в лаборатории, — наконец сказал он. — Кто знает, может, там есть какой-то химический компонент, который мы упускаем.
— А если ничего не найдут? — спросила Клара.
— Тогда придется признать, что потенциал человеческого мозга и силы внушения изучен не до конца, — просто ответил врач.
В следующие дни установился распорядок. Варя приходила каждый день после школы, проводила свой ритуал с водой, рассказывала истории, и каждый день анализы показывали небольшие, но последовательные улучшения.
Воду из фонтана проанализировали. Результаты подтвердили ожидания: это обычная водопроводная вода. Ничего особенного, никакого волшебного минерала, никакого необычного химического компонента. Просто вода. И тем не менее Петя продолжал поправляться. Доктор Федоров не знал, что думать. Он пригласил других специалистов оценить клиническую картину. Все были в недоумении.
— Как будто его организм просто решил бороться, — прокомментировал один из специалистов. — Как будто сильнейший психологический якорь активировал его волю к жизни и запустил процесс регенерации.
Родион и Клара знали, что было этим якорем. Это была шестилетняя девочка с золотистой бутылочкой и непоколебимой верой. На пятый день после срока, данного врачами, Петя сел в кровати сам впервые за несколько недель. Это был маленький момент, но грандиозный. Клара расплакалась от радости. Родиону пришлось выйти из палаты, чтобы не сломаться на глазах у сына.
Когда Варя пришла в тот день и увидела Петю сидящим, она запрыгала от радости.
— Ты поправляешься! — закричала она. — Я знала. Я знала, что вода подействует.
— Спасибо, Варя, — сказал Петя. Его голос все еще был слабым, но сильнее, чем раньше. — Ты меня спасла.
— Я только принесла воду, — скромно сказала Варя. — Это ты сам себя спасаешь, потому что ты сильный и смелый.
В тот момент, наблюдая за двумя детьми вместе, Родион понял кое-что важное. Дело было вовсе не в составе воды. Дело было в силе убеждения, в заботе, в дружбе. Дело было в том, чтобы рядом был кто-то, кто верит в тебя, когда даже наука разводит руками. И эта психоэмоциональная связь оказалась лучшим лекарством.
Дни превращались в недели. Петя продолжал поправляться день за днем. Медленно, но неуклонно. Он начал есть больше, дольше бодрствовать, разговаривать, улыбаться, снова быть ребенком. Врачи были поражены. Это противоречило стандартному течению его болезни. Но анализы не лгали. Варя продолжала приходить каждый день. Иногда она приносила рисунки, иногда новые истории. И всегда, всегда приносила свою золотистую бутылочку с водой.
Однажды днем, примерно через три недели после критического срока, произошло нечто необычное. Баба Таня, бабушка Вари, появилась в больнице. Это была женщина лет семидесяти, с седыми волосами, собранными в пучок, со смуглой кожей, отмеченной временем. Марина была на работе, поэтому именно баба Таня представилась Родиону и Кларе.
— Она хотела с вами познакомиться, — передавала позже Марина.
Баба Таня вошла в палату твердым шагом. Она посмотрела на Петю, потом на Варю и улыбнулась.
— Так вот он, мальчик, которого моя внучка поддерживает, — сказала она. Голос был низким и мягким.
— Баба Таня, — начал Родион, не зная, что сказать. — Ваша внучка была невероятна с моим сыном.
— Она особенная, — согласилась старушка. — У нее дар вселять уверенность.
— Дар?
