— Жду, — кивнула девочка. — Я на секунду в ванную, никуда не уходи, — предупредил мужчина и вышел. Вернувшись, он застал картину маслом: дочка случайно опрокинула открытую банку, залив сладкой липкой массой не только стол, но и наряд своей любимицы.
— Папочка, ты только посмотри, что стало с моей Златой, — чуть не плача, пожаловалась Полина, демонстрируя испорченное платье. — Ерунда, дело житейское. Стол вытрем, а одежку постираем, — принялся успокаивать ее Михаил.
— А ты поможешь мне ее отмыть? — с мольбой в голосе спросила малышка. — Разумеется. Пошли в ванную, я все организую, — бодро ответил отец.
Набрав в тазик теплой воды и насыпав мыльной стружки, он предложил свою помощь. — Сама справишься или подключиться? — Я уже большая, сама все сделаю! — гордо заявила дочь.
— Отлично. Тогда я займусь ликвидацией аварии на кухне. Убирая липкие лужи, Михаил прислушивался к плеску воды в ванной и испытывал невероятную гордость за свою самостоятельную девочку.
Когда он вернулся проверить процесс стирки, то едва не потерял дар речи. На изнанке мокрого кукольного платья отчетливо проступила вышивка: изящный четырехлистник и две крупные литеры «Т» и «И». Мужчина замер, не веря своим глазам, словно громом пораженный.
— Пап, с тобой все хорошо? — вывела его из оцепенения Полина. — А? Да, все в норме, ну что, отстирали пятна? — выдавил он, забирая мокрую ткань.
Тщательно прополоскав крошечный наряд, он помог развесить его на сушилке. — К утру будет как новенькое, не переживай, — заверил он дочку. — Спасибочки! — звонко чмокнув отца в щеку, малышка унеслась в спальню укладывать голую куклу спать.
Дождавшись, пока Поля уснет, Михаил прокрался в свою спальню. Из дальнего ящика шкафа, где хранились памятные вещи супруги, он извлек крошечный кусочек ткани и понес его на свет. «Этого просто не может быть», — прошептал он побледневшими губами.
Узоры на кукольной одежке и на старом лоскуте совпадали до мельчайших деталей. Мозг отказывался принимать такую невероятную случайность. Чтобы унять бешено колотящееся сердце, мужчина заварил себе самую крепкую порцию кофе.
Глядя на заветный лоскут, он отчетливо вспомнил день, когда впервые узнал о его существовании. «Ириш, что это за ветошь тут валяется?», — спросил он тогда, перебирая полки в поисках свежих носков. «С ума сошел?! Это моя главная реликвия!», — возмутилась молодая жена, выхватывая тряпочку и благоговейно прижимая ее к груди.
«И в чем же ее ценность?», — искренне удивился Михаил. «Ты же в курсе моей биографии, я подкидыш». «Ну да, помню».
«Так вот, в этой самой ткани меня нашли на ступеньках приюта. Это единственная ниточка, связывающая меня с родной кровью. Посмотри, тут инициалы вышиты, держу пари, они принадлежат моей биологической матери», — с придыханием рассказывала Ирина, демонстрируя те самые буквы.
«Тебе серьезно хочется ворошить прошлое? Они выбросили тебя как ненужную вещь. Зачем искать тех, кто предал тебя в первый день жизни?», — резко высказался тогда Михаил.
«Возможно, ты и прав. Но мы не знаем всей правды, вдруг у них была безвыходная ситуация? Я не могу их судить, не выслушав, и больше всего на свете я мечтаю просто взглянуть в глаза своей матери», — со слезами на глазах призналась тогда супруга.
Для нее это было идеей фикс, и только сейчас вдовец в полной мере осознал всю глубину ее боли. Они тогда обошли кучу архивов, но никаких зацепок так и не обнаружили. На следующее утро, перепоручив дочку заботам соседки, Михаил поехал на погост.
Сев на скамейку у ухоженной могилки, он долго всматривался в родные черты на гранитном памятнике. Чувства к этой женщине по-прежнему жили в его сердце, разъедая душу тоской по несбывшемуся счастью. Но время не повернуть вспять, одна роковая случайность на дороге перечеркнула все…
