Ближе к обеду, выпив крепкого чая с тостами, Марина незаметно для себя провалилась в глубокий сон прямо на диване. Ей привиделось бескрайнее поле, усыпанное крупными ромашками, по которому навстречу шел мужской силуэт. Подсознание четко подсказывало, что это Виктор Львович, хотя она знала его лишь по старым фотокарточкам. На тех снимках тридцатилетней давности отец держал на руках крошечного Егора.
Во сне же Марина испытывала к идущему мужчине дикий коктейль эмоций: от панического страха до непреодолимой тяги. К этому примешивалась щемящая тоска по человеку, которого она никогда не знала в реальности. С каждым его шагом сердце замирало в сладостном предвкушении объятий. Она жадно всматривалась в черты его лица, ощущая, как внутри разливается горячая волна физического влечения.
От испуга Марина резко открыла глаза и рывком села на диване. В коридоре надрывался дверной звонок, а Егор, чертыхаясь спросонья, понесся открывать. Девушка сидела парализованная, пытаясь стряхнуть с себя остатки этого сумасшедшего видения. Сон казался пугающе реальным, ноги отказывались повиноваться, словно приросли к полу.
Густой баритон из прихожей заставил её сердце сделать кульбит: «Ну, здорово!». Собрав волю в кулак, хозяйка дома на ватных ногах выползла в коридор. Егор обнимался с высоким мужчиной, а Марина неловко покашляла, обозначая свое присутствие. «А это, полагаю, моя невестка?», — гость отстранился от сына и внимательно оглядел девушку.
Марина залилась краской, чувствуя себя глупой школьницей, что было совершенно не свойственно её тридцатилетнему возрасту. Она подошла ближе и неуверенно протянула руку для приветствия. Проклятый сон никак не выходил из головы, заставляя губы предательски подрагивать при каждой попытке заговорить. Виктор Львович по-хозяйски проинспектировал жилище, попутно раскритиковав сына за мерцающую лампочку, расшатанные дверцы и потертый пол.
Вскоре вся компания переместилась за стол, где их ждал скромный чай с утренними гренками. «А нормальной едой тут кормят?», — прямолинейно поинтересовался свекор. Это стало отличным поводом для Марины сбежать к плите и спрятаться от проницательного взгляда гостя. В присутствии этого мужчины она теряла самообладание, поэтому старалась занять мозг мыслями о визите к ветеринару или не сданных офисных отчетах.
«Отец, а ты к нам на какие сроки?», — нарушил тишину Егор. В ответ раздался раскатистый смех Виктора Львовича. «Уже выпроваживаешь, гостеприимный ты мой?», — парировал старший мужчина, вогнав сына в краску. Марине тоже стало не по себе от бестактности мужа.
Очевидно, затворническая жизнь окончательно атрофировала у Егора навыки светской беседы. Задашь он такой вопрос её матери прямо с порога, та бы немедленно собрала чемоданы. Расставляя тарелки, девушка прислушивалась к разговору мужчин. Выяснилось, что гость пробудет у них около месяца, пытаясь выбить инвестиции для строительства крупного объекта в своей провинции…
