Оказалось, что суровый Михаил и всегда улыбчивый Денис крепко, неразлучно дружили еще со школьной скамьи, всегда поровну деля пополам абсолютно все редкие радости и частые горести в своем маленьком, пыльном родном южном городке, затерянном в степях. Став немного старше, они вместе, не колеблясь ни единой минуты, отправились на тяжелую военную службу, торжественно поклявшись друг другу на крови всегда, при любых обстоятельствах надежно прикрывать спины в любой, даже самой безвыходной и смертельно опасной ситуации. Их крепкая, проверенная годами настоящая мужская дружба прошла свою самую страшную, финальную проверку на прочность во время проведения катастрофически провальной, кровопролитной операции по срочному спасению захваченных террористами мирных заложников из заминированного, разрушенного здания.
Денис, не раздумывая ни доли секунды, мужественно закрыл опешившего Михаила своим собственным, крепким телом от смертоносного града разлетающихся во все стороны раскаленных осколков разорвавшейся гранаты, абсолютно добровольно отдав собственную молодую жизнь ради чудесного спасения лучшего товарища.
Именно чудом выживший, но навеки психологически покалеченный Михаил впоследствии категорично настоял перед высшим командованием на том, чтобы лично, без чьей-либо помощи доставить цинковое тело своего названного побратима в родной дом и со всеми воинскими почестями передать убитым горем родным. Черные буквы на светящемся экране планшета внезапно поплыли и навсегда потеряли четкие очертания из-за внезапно хлынувших из ее расширенных глаз крупных, обжигающих щеки, соленых слез, которые она уже была просто не в силах как-либо сдерживать.
Потрясенная до глубины души женщина мысленно, словно на фантастической машине времени, вновь перенеслась на борт того злополучного ночного самолета, с нарастающим, липким ужасом поминутно вспоминая абсолютно каждую свою брошенную в спину скорбящего героя ядовитую, ничем не спровоцированную реплику.
Она наконец-то с кристальной, пугающей ясностью осознала, почему именно он тогда совершенно не отвечал на ее глупые, базарные нападки — его израненная душа в тот момент была просто разорвана невыносимым горем, до глубин которого ее мелкой, ничтожной злобе было просто никогда не дотянуться. Аппетит к изысканному завтраку пропал у нее абсолютно и окончательно, а дорогой, недопитый ароматный кофе теперь сиротливо и никому не нужно остывал в красивой фарфоровой чашке на гладкой поверхности кухонного стола, символизируя разбитые вдребезги иллюзии о собственной правоте.
Невероятно тяжелое, давящее чувство всепоглощающей, черной вины сдавило ее вздымающуюся грудную клетку так невыносимо сильно, что ей в какой-то момент стало по-настоящему физически тяжело дышать живительным кислородом в этой огромной, внезапно ставшей такой пустой комнате.
Она с невыносимой горечью поняла, что судила совершенно незнакомого, измученного человека исключительно по его внешней, ничего не значащей обертке, с пугающей легкостью навешав на него глупые, нелепые социальные ярлыки, а он в ответ одарил ее лишь своим благородным, полным внутреннего достоинства молчанием.
Большой, развернутый журналистский материал на сайте символично заканчивался одной короткой, но невероятно пронзительной, бьющей точно в цель прямой цитатой самого уставшего, поседевшего от пережитого ужаса сержанта Михаила, честно ответившего на вопросы репортеров прямо в здании аэропорта.
«Он всегда был для меня гораздо больше чем просто лучшим другом, он был мне настоящим, кровным братом, и вернуть его израненное тело домой — это мой самый последний, святой и нерушимый долг перед его убитой горем семьей. Светлая память о его беспримерном, героическом подвиге будет вечно, ярким неугасающим пламенем жить в моем разбитом сердце вплоть до моего самого последнего, предсмертного вздоха на этой земле», — гласили эти высеченные в тексте суровые слова скорбящего воина.
Всё это только что прочитанное неожиданно и очень болезненно отозвалось в самых потаенных уголках памяти сломленной женщины внезапно всплывшими, яркими воспоминаниями о ее собственном, горячо любимом старшем брате, который трагически погиб в жуткой автомобильной аварии много долгих лет назад.
Она вдруг невероятно отчетливо, до мельчайших физических ощущений вспомнила ту страшную, всепоглощающую, черную пустоту внутри себя и то, как невыносимо сильно она тогда отчаянно нуждалась в простом, теплом человеческом участии и банальном, искреннем сочувствии окружающих людей. И как же она, некогда сама лично пережившая подобное, разрывающее душу на части горе, могла позволить себе так невыносимо жестоко, топчась грязными сапогами, ранить душу совершенно незнакомого человека, который и без того был полностью раздавлен своей колоссальной, непоправимой утратой?
В ее раскалывающейся от невыносимого напряжения голове непрерывным, гудящим роем кружились тяжелые, беспокойные мысли: а что, если бы кто-то другой, более смелый пассажир тогда попытался физически вмешаться в ее мерзкий, ядовитый монолог и заступиться за безмолвного героя?..
