Всю ночь Борис пил и курил прямо в гостиной, превращая уютный дом в прокуренный и грязный притон. Он включал телевизор на полную громкость, не давая ребенку забыться даже в коротком и тревожном сне. Аня лежала под одеялом, вздрагивая от каждого резкого звука и каждого пьяного выкрика своего мучителя.
Утром он заставил её готовить ему завтрак, хотя она едва доставала до плиты и не умела пользоваться газовой горелкой. Он смеялся над её неуклюжестью, специально подставляя подножки и толкая девочку, когда она проходила мимо. В его глазах не было ни капли человеческого сострадания или хотя бы простой мужской жалости к сироте.
Когда зазвонил телефон, Борис стремительно схватил трубку, надеясь услышать новости о смерти своей законной супруги. Но голос на том конце принадлежал юристу, который вел дела семьи Шевчук по вопросам военного страхования. Мужчина внимательно слушал, и его лицо постепенно принимало выражение крайней сосредоточенности и хитрости.
«Значит, без официального свидетельства о смерти выплаты не будет?» — уточнил он, нервно постукивая пальцами по столу. Ответ юриста явно не удовлетворил его, но Борис быстро нашел новый способ, как обойти эти досадные формальности. Он уже знал, к кому нужно обратиться в коррумпированных кругах, чтобы ускорить процесс признания Михаила погибшим.
Он не заметил, как Аня незаметно пробралась к входной двери, надеясь сбежать к соседке, тете Маше Кравченко. Но Борис обладал реакцией натренированного годами уличных драк зверя и успел перехватить девочку у самого порога. Он грубо швырнул её обратно в коридор, и Аня больно ударилась локтем о массивный деревянный косяк.
«Никуда ты не уйдешь, пока я не получу всё, что мне причитается по праву», — прошипел он ей на ухо. Он запер входную дверь на все замки и спрятал ключи в глубокий карман своих грязных спортивных штанов. Девочка осталась в полной изоляции, запертая в собственном доме с человеком, который ненавидел её само существование.
Борис сел за компьютер Михаила и начал изучать информацию о детских домах закрытого типа в отдаленных областях страны. Он планировал избавиться от лишнего свидетеля своих преступлений как можно скорее и максимально надежным способом. В его браузере одна за другой открывались страницы с адресами интернатов для детей с «трудным поведением».
Внезапно на электронную почту Михаила пришло новое уведомление, которое заставило Бориса на секунду замереть от неожиданности. Отправителем значился какой-то неизвестный волонтерский центр, расположенный в прифронтовой зоне, где-то под самым Бахмутом. Тема письма состояла всего из одного слова, написанного заглавными буквами, которое могло разрушить все его планы…
