Осенний утренний свет с трудом пробивался сквозь плотно зашторенные окна киевской квартиры. Борис Ткаченко по-хозяйски развалился на кухне, лениво помешивая ложкой остывший растворимый кофе. Вдалеке снова монотонно завыла сирена, напоминая всем жителям о бесконечной страшной войне.
Маленькая Аня тихо проскользнула вдоль длинного коридора, стараясь не привлекать внимания отчима. Девочка очень хотела пить, но страх перед грубым мужчиной был намного сильнее жажды. Она остановилась возле приоткрытой двери, наблюдая за каждым медленным движением ненавистного чужака.
Борис резко обернулся и просверлил сжавшуюся фигурку ребенка своим тяжелым, недобрым взглядом. Его одутловатое лицо исказила презрительная ухмылка, обнажившая пожелтевшие от дешевого табака зубы. Мужчина тяжело поднялся со скрипнувшего табурета и медленно направился в сторону испуганной девочки.
«Опять шныряешь здесь, словно бездомная кошка?» — грубо бросил он прямо в лицо ребенку. Аня инстинктивно попятилась назад, плотно прижимая к груди худенькие дрожащие ручки. Ей хотелось немедленно убежать в свою комнату, но ноги предательски прилипли к полу.
Тем временем Елена находилась на очередном суточном дежурстве в переполненном военном госпитале. Измученная женщина сутками напролет ассистировала хирургам, спасая жизни тяжелораненых украинских бойцов. Она даже не подозревала, в какой домашний ад превратилась жизнь ее единственной дочери.
Борис давно понял, что отсутствие жены развязывает ему руки для любых мерзостей. Он начал методично устанавливать свои жестокие порядки в уютной квартире Михаила Шевчука. Первым делом отчим запретил Ане включать свет по вечерам в целях мнимой экономии.
Девочке приходилось часами сидеть в кромешной темноте, вслушиваясь в гул пролетающих дронов-камикадзе. Единственным спасением для ее израненной детской психики были редкие бумажные письма от отца. Волонтеры изредка привозили эти заветные треугольники прямо с горячей линии восточного фронта.
В то хмурое утро раздался тихий, но настойчивый стук во входную дверь. Борис недовольно шаркнул домашними тапочками и с раздражением повернул заедающий дверной замок. На пороге стояла уставшая молодая девушка-волонтер в куртке с нашивкой благотворительного фонда.
«Здравствуйте, у меня есть передача для маленькой Анны Шевчук от ее папы», — приветливо произнесла незнакомка. В ее замерзших руках лежал аккуратный белый конверт, исписанный знакомым размашистым почерком Михаила. Глаза Бориса мгновенно сузились, а в голове моментально созрел подлый и жестокий план.
«Девочка сейчас спит, я обязательно передам ей это письмо позже», — льстиво соврал отчим. Девушка доверчиво протянула ему заветный конверт и поспешила дальше по своим важным делам. Как только дверь закрылась, мужчина брезгливо покрутил письмо в своих толстых пальцах.
Аня в этот момент затаила дыхание, спрятавшись за старым шкафом в темном коридоре. Она прекрасно слышала весь разговор и с замиранием сердца ждала весточки от папы. Девочка уже представляла, как будет читать родные строки, укрывшись с головой теплым одеялом.
Однако Борис совершенно не собирался отдавать ребенку самое дорогое сокровище на свете. Он медленно подошел к газовой плите и чиркнул дешевой зажигалкой прямо над конфоркой. Вспыхнуло яркое оранжевое пламя, безжалостно пожирая края долгожданного письма с фронта.
Маленькая Аня в ужасе выскочила из своего укрытия, забыв про всякий страх. Она с громким криком бросилась к отчиму, пытаясь вырвать горящую бумагу из его рук. Но мужчина лишь грубо оттолкнул ее в сторону, продолжив свое чудовищное дело.
«Твой папаша давно забыл о тебе, заруби это на своем глупом носу!» — злобно прошипел он. Пепел от сгоревшего конверта медленно опускался на грязный линолеум, словно черные хлопья снега. В глазах девочки окончательно погас тот робкий свет надежды, который согревал ее все эти долгие месяцы.
Теперь Борис полностью контролировал каждый шаг беззащитного ребенка в этой пустой квартире. Он цинично заставлял Аню убирать за ним мусор и мыть грязную посуду после его пьянок. Любая попытка пожаловаться матери жестко пресекалась угрозами отправить девочку в далекий детский дом…
