Именно этот отчаянный детский зов секундой ранее услышал израненный Михаил, стоявший на темной лестничной клетке. Сознание солдата мутилось от огромной потери крови, а перед глазами плыли темные, расплывчатые круги. Однако звук голоса его родной крови мгновенно вернул бойца в суровую и жестокую реальность.
Борис грубо схватил плачущего ребенка за воротник тонкой куртки и рывком поставил на ватные, непослушные ноги. Его одутловатое лицо приблизилось к бледному личику Ани на пугающе близкое, физически отвратительное расстояние. Изо рта предателя невыносимо разило дешевым алкоголем, крепким табаком и какой-то животной, садистской жестокостью.
«Пожалуйста, не надо меня никуда отдавать, мой папа скоро вернется и заплатит вам!» — сквозь рыдания умоляла девочка. Она наивно верила, что взрослые просто хотят много денег, которые можно легко найти или как-то заработать. В ее светлом детском мире искренняя любовь и отцовское обещание были намного сильнее любых казенных бумажек.
Отчим громко, издевательски рассмеялся, обнажив свои желтые кривые зубы в поистине дьявольском и жутком оскале. Этот смех эхом отразился от голых стен прихожей, безжалостно лишая маленькую сироту последних крох слабой надежды. Он достал из кармана мятую бумагу с гербовой печатью и демонстративно потряс ею перед лицом ребенка.
«Твой хваленый папаша давно сгнил в окопах, он просто кусок мертвого мяса в донецкой грязи», — жестоко произнес Борис. Эти страшные, ядовитые слова вонзились в светлую детскую душу, словно раскаленные добела острые ржавые гвозди. Аня испуганно замотала головой, зажмурив глаза так сильно, что перед ними заплясали цветные круги.
Она ясно вспомнила тот туманный рассвет, когда Михаил крепко обнимал ее своими большими, сильными руками перед отправкой. Он твердо обещал вернуться с победой, и это честное слово настоящего украинского воина было для нее законом. Девочка собрала все свои жалкие внутренние силы и смело посмотрела прямо в мутные глаза своего мучителя.
«Ты подло врешь, мой папа настоящий герой, он обязательно придет за мной!» — звонко и отчаянно крикнула Аня. В этот самый момент за полуоткрытой входной дверью дрогнула окровавленная рука солдата, сжимающая тяжелый боевой нож. Михаил затаил дыхание, собирая в кулак все жалкие остатки своих угасающих физических сил для одного решающего броска.
За бетонной стеной боец вспомнил бесконечные дни в сыром подпольном госпитале и невыносимую боль от осколочных ранений. Он вспомнил свою сумасшедшую, смертельно опасную поездку через всю пылающую, истерзанную безжалостной войной родную страну. Все эти мучения были пройдены только ради того, чтобы сейчас спасти своего маленького беззащитного ангела.
Борис лишь презрительно скривил тонкие губы, наслаждаясь своей абсолютной безнаказанной властью над слабым существом. Он интуитивно понимал, что именно сейчас нанесет финальный, сокрушительный удар по психике этого ненавистного ему ребенка. Мужчина медленно наклонился к самому уху девочки, растягивая рот в широкой, торжествующей и зловещей ухмылке.
«Твой папа больше не приедет», — с ухмылкой сказал отчим маленькой девочке. Каждое слово прозвучало убийственно медленно и отчетливо, словно тяжелые удары похоронного колокола в разрушенном пустом храме. Аня физически почувствовала, как глубоко внутри нее что-то окончательно сломалось, рассыпавшись на миллион мелких осколков.
Девочка безвольно опустила худенькие руки вдоль туловища, прекратив всякие попытки сопротивляться этой жестокой несправедливости. Ее когда-то живой и искрящийся взгляд мгновенно стал совершенно пустым, стеклянным и пугающе, неестественно взрослым. Борис победно выпрямил спину, невероятно удовлетворенно наблюдая, как ломается детская психика под тяжестью его изощренной лжи.
Предатель нагнулся, чтобы наконец поднять брошенный на грязный пол старый рюкзак с жалкими пожитками своей нелюбимой падчерицы. Он был абсолютно уверен, что партия выиграна, а все препятствия на пути к богатой жизни полностью устранены. Ему оставалось лишь спустить девчонку вниз и передать в равнодушные руки работников социальной службы.
Тем временем на темной лестничной клетке Михаил Шевчук тяжело уперся здоровым плечом в металлическое полотно приоткрытой двери. Его разорванный вражескими осколками бок горел невыносимым адским огнем, грозя новой масштабной потерей горячей крови. Но услышанная фраза Бориса подействовала на израненного солдата в тысячу раз лучше любой дозы самого сильного адреналина.
Перед воспаленными глазами бойца стремительно пронеслась вся его прошлая жизнь и лица погибших верных боевых товарищей. Он точно знал, что просто не имеет никакого морального права умереть или упасть в эту самую важную секунду. Глухой, звериный рык, полный первобытной отцовской ярости и нестерпимой физической боли, вырвался из пересохшего горла воина.
Борис уже небрежно закинул детский рюкзак на свое массивное плечо и деловито поправил воротник куртки. Он небрежно протянул свою толстую руку, чтобы грубо схватить сломленную Аню за теплый капюшон. Этот подлый человек даже не подозревал, что сама справедливая карма уже стоит на пороге его иллюзорного счастья.
Входная ручка предательски скрипнула, нарушая звенящую тишину этой страшной, пропитанной детским горем киевской квартиры. Неведомая, колоссальная сила снаружи вдруг сжала холодный металл, готовясь сокрушить любую преграду на своем пути. Воздух в прихожей неуловимо наполнился резким запахом свежей человеческой крови, сгоревшего пороха и сырой окопной грязи.
Маленькая Аня испуганно вздрогнула от странного шума и резко повернула свою заплаканную голову в сторону дверного проема. Борис от неожиданности выронил рюкзак, и его самодовольная гнусная ухмылка мгновенно сползла с одутловатого, вспотевшего лица. В этот момент дверь распахнулась, и то, что произошло дальше, никто не ожидал…
