«Машина задерживается из-за ракетного обстрела, будем у вас только к вечеру», — сообщил недовольный женский голос. Борис грязно выругался сквозь зубы, швырнув дешевый пластиковый аппарат на мягкий диван. Это досадное промедление сильно раздражало его, мешая насладиться полным и окончательным триумфом.
Он запер дверь детской комнаты снаружи на два тяжелых оборота железного ключа. Аня бросилась к выходу, отчаянно забарабанив маленькими кулачками по гладкому и глухому деревянному полотну. Её крики о помощи тонули в гулкой пустоте огромной квартиры, не находя никакого спасительного отклика.
Тем временем далеко на востоке страны Михаил Шевчук сбегал из подвального волонтерского госпиталя. Он угнал старый, разбитый волонтерский джип, наспех перевязав кровоточащие швы свежими бинтами. Боль отступала перед лицом той всепоглощающей ярости, которая гнала солдата домой сквозь всю пылающую страну.
Мотор машины ревел на пределе возможностей, пожирая бесконечные километры разбитых военными гусеницами дорог. Михаил ехал без остановок, проскакивая блокпосты благодаря своему простреленному камуфляжу и безумному взгляду. Каждая потерянная секунда могла стоить его маленькой доченьке сломанной навсегда судьбы.
В Киеве солнце начало медленно опускаться за горизонт, погружая город во мрачные осенние сумерки. Борис включил свет в прихожей, услышав тяжелый шум подъезжающего к многоэтажке микроавтобуса. Он довольно потер руки, готовясь навсегда вычеркнуть маленькую Аню из своей новой роскошной жизни.
Мужчина подошел к двери детской и с мерзким скрипом повернул ключ в замочной скважине. Он распахнул дверь, готовый грубо выволочь сопротивляющегося ребенка прямо за шкирку на холодную лестничную клетку. Но то, что предстало перед его изумленным взором, заставило предателя пошатнуться от неожиданности…
