— поинтересовалась хозяйка квартиры. Девушка тепло улыбнулась. Это была первая настоящая эмоция за долгие месяцы.
«Я возвращаюсь к своим истинным целям. К тем самым, на которые когда-то махнула рукой. Буду восстанавливаться в вузе».
«Хочу стать автором. У меня светлая голова, Марин. И огромный потенциал». Она с чувством сжала руки подруги.
«Я покидаю этот мегаполис. Растворюсь так, что они меня никогда не найдут. И трансформирую весь этот негатив в грандиозный проект».
«Придет время, мое имя прогремит повсюду, и до них дойдет, кто на самом деле был не в их лиге». Она крепко прижала к себе Марину. «Следи за собой. И ни одной живой душе не раскрывай моих координат».
«Обещаю, Лер. Лети к звездам», — напутствовала подруга. «Сделай так, чтобы они локти кусали».
Под покровом ночи Валерия прибыла на терминал. Она целенаправленно купила билет до крошечного, забытого богом поселка, где ее никто не смог бы идентифицировать. Когда транспорт покинул пределы сверкающего огнями мегаполиса, принесшего ей столько страданий, девушка прильнула к холодному стеклу.
Она больше не проливала слез. Внутри разливалось лишь тотальное умиротворение. Она умчалась в неизвестность с единственным баулом, грузом обесцененных стараний и железной клятвой, данной самой себе.
Миновал ровно год. По коридорам элитного коммерческого госпиталя чеканил шаг импозантный мужчина. Белоснежная униформа сидела на нем как влитая.
Брендовый фонендоскоп покоился на его шее не просто как медицинский атрибут, но и как маркер элитарности. Пластиковый бейдж гласил: «Доктор Пархоменко». Он заслужил репутацию хирургического гения новой волны.
Блестящий ум, феноменальная реакция, зашкаливающая самоуверенность. Невзирая на скромный возраст, руководство поручало ему ювелирные вмешательства. Боссы пели ему дифирамбы, младший персонал тайно вздыхал, а ровесники тихо завидовали.
Егор забрался на самый Олимп. Брак с Валерией стерся из его памяти, превратившись в блеклый, незначительный эпизод. Зачастую он с трудом мог вспомнить даже ее лицо.
А если и вспоминал, то исключительно с брезгливостью, воспринимая ее как грязную ступеньку, через которую пришлось перешагнуть на пути к славе. Разрыв отношений казался ему самым гениальным ходом в жизни, особенно когда он любовался собой в зеркалах шикарных апартаментов. Бывшая жена всегда тянула его на дно.
А сейчас он расправил крылья. И он упивался этим статусом на полную катушку. Убогая родительская хрущевка осталась в прошлом.
Теперь они с матерью занимали роскошный двухуровневый лофт в престижном районе. Ежемесячные платежи по кредиту вытягивали все жилы, но имидж требовал жертв. Лоск решал все.
Старенький байк сменился на представительский черный седан, оформленный в кабальную рассрочку под конские проценты. Доходов восходящей звезды медицины катастрофически не хватало на ту глянцевую реальность, которую он транслировал в общество. Ужины в мишленовских ресторанах, швейцарские хронометры, членство в закрытом гольф-сообществе — все это высасывало бюджет подчистую.
Он являл собой ходячий рекламный щит успеха. Однако за этим сверкающим фасадом скрывалась бездонная долговая яма. Мужчина виртуозно перекидывал средства между пятью кредитками и оформлял новые займы, прикрываясь мифическим ремонтом лофта.
Его снобизм передался Рите воздушно-капельным путем; теперь она на каждом углу козыряла статусом наследника. Новое положение открыло ей двери в тусовку бизнес-леди и жен влиятельных чиновников. На каждой такой сходке она заводила одну и ту же пластинку.
«Ах, мой гениальный мальчик постоянно пропадает в операционных. Вчера вернулся заполночь, представляете?» — жеманилась она, прихлебывая элитный улун в лобби отеля.
Она отлично осознавала, что сын зависал отнюдь не за хирургическим столом, а в вип-зоне ночного клуба. «Несчастная я мать, но что попишешь. У парня истинное призвание».
«Он буквально женат на своей профессии!» «Вы спрашиваете про наши новые апартаменты?» — продолжала она свой театр одного актера.
«Да что там, скромные три комнаты с панорамным остеклением. Сын настоял на моем переезде. Заявил, что моя осень жизни должна пройти по-царски».
«Удивительно чуткий ребенок». Параллельно с этой светской болтовней, она все активнее клевала мозг Егору, требуя подыскать себе статусную невестку. Но однажды, во время рутинной планерки с интернами, произошло непредвиденное.
Молодой специалист уверенно вещал, демонстрируя слайды, как вдруг комнату повело кругом. Зрение расфокусировалось, и он судорожно вцепился в трибуну, чтобы не рухнуть на пол. «С вами все хорошо, шеф?» — обеспокоенно поинтересовался практикант, заметив мертвенную бледность наставника.
Егор резко выровнял спину. Прочистил горло. «Абсолютно. Просто переутомление, график слишком плотный».
«Едем дальше». Он заставил себя игнорировать мерзкую пульсацию в голове. «Обычная мигрень, — успокаивал он себя. — Переборщил с кофеином и недоспал».
Но эти приступы начали возвращаться с пугающей регулярностью. Спустя пару дней, ковыряясь вилкой в больничном кафетерии и по привычке критикуя меню, он вдруг заметил, как его кисть мелко задрожала. Буквально на пару мгновений.
Но этого хватило, чтобы душа ушла в пятки. «Что за чертовщина?» Он спрятал сжатый кулак под столешницу, силясь унять тремор.
Списал инцидент на мощные кондиционеры. Однако тем же вечером, в стенах его элитного лофта, симптом накрыл его с удвоенной силой. Он только-только покинул душевую кабину и собирался на раут, где Рита планировала свести его с некой Жанной.
Поправляя шелковый галстук перед трюмо, он ощутил, как пол уходит из-под ног. Резкая вспышка боли расколола череп, словно внутрь вогнали десяток гвоздей. Картинка перед глазами смазалась, в ушах стоял пронзительный гул.
Он потерял равновесие и снес плечом тумбу. Флаконы с нишевым парфюмом разлетелись вдребезги. «Какого дьявола происходит?»
