— взвилась хозяйка квартиры. «Это какой-то бред. Такого просто не может быть!»
Валерия в подробностях выложила всю хронологию: снобизм мужа, плевки Риты, подсунутые бумаги. Ее голос периодически срывался. «Вот же мразь», — прошипела подруга, до хруста сжимая кулаки.
«И мамаша его недалеко ушла». Валерия высвободилась из утешающих объятий и потерла сухие глаза. «Я уже связалась с Марковым. Моим адвокатом».
Марина поперхнулась воздухом. «Каким еще адвокатом? Откуда он взялся?» Валерия виновато потупилась.
«Мы работаем уже полгода, ровно с того момента, как я начала замечать изменения в его поведении. Я наткнулась на выписки о переводах на тайный депозит. Мне не хватало лишь финального аккорда. И сегодня он сам мне его сыграл».
Спустя несколько недель кабинет досудебного урегулирования был буквально пропитан электричеством. Валерия, облаченная в лаконичное, но дорогое платье, восседала с прямой спиной и каменным лицом. По левую руку от нее Геннадий Марков методично сортировал внушительные тома дела.
На противоположной стороне баррикад жались друг к другу бледные Пархоменко. Молодой врач, которому со дня на день предстояло заступить на элитную должность, выглядел осунувшимся и помятым. Рита, слившаяся по цвету с побелкой стен, безостановочно что-то бормотала ему на ухо.
Официальная бумага от Маркова, содержащая иск на колоссальные 50 миллионов, помножила их радужные перспективы на ноль. Специалист по медиации открыл встречу, но Марков взял слово первым, не дав оппонентам даже открыть рот. «Признателен за ваше присутствие. Моя клиентка прибыла сюда в связи с иском гражданина Пархоменко».
«Тем не менее, данную претензию мы категорически отвергаем». Молодой врач вскинул голову, не веря своим ушам. «В каком смысле отвергаете?» — пролепетал он.
«В прямом», — невозмутимо отчеканил правозащитник. «Инициатором расторжения брака выступит сторона моей доверительницы. Документы уже в канцелярии». Он придвинул к медиатору увесистую папку, где черным по белому фигурировали факты неверности, укрывательства доходов и морального абьюза.
«Это наглая ложь!» — завизжала свекровь. «Хватит плести эти сказки!» Но Марков полностью проигнорировал ее истерику.
«Вдобавок мы сформировали иск о компенсации всех издержек на образовательный процесс и бытовые нужды, которые моя клиентка единолично тянула семь лет, спонсируя медицинскую вышку гражданина Пархоменко». Он эффектно распахнул следующий том. «Здесь задокументирована каждая транзакция: плата за семестры, чеки за спецлитературу, аренду жилья и даже ежедневные переводы на питание.
Суммарный объем вложений составил 50 миллионов». Врач побледнел настолько, что казалось, сейчас упадет в обморок. Озвученная цифра была космической; его стартовый оклад не покрыл бы и малой части этого долга даже за десятилетие.
Рита начала судорожно хватать ртом воздух. Нанятый ими дешевый юрист лишь нервно потирал шею, осознавая бетонную тяжесть улик. «Это чистой воды вымогательство», — просипел Егор, дрожа от микса паники и бешенства.
«Содержать мужа — ее прямой супружеский долг!» «Лера, ты окончательно тронулась умом?» Бывшая жена, хранившая до этого момента ледяное безмолвие, наконец подала голос.
Она вперила в него немигающий взгляд. «Мой долг?» «Долг той самой заурядной девицы, которой ты брезговал?» «Той, от которой ты избавился на банкете?»
Каждое слово разрезало воздух, как скальпель. «У меня все отлично с головой, Пархоменко. Я просто изымаю свои активы».
В помещении стало невыносимо душно от повисшей тишины. Ни врач, ни его мать не нашли контраргументов против такой доказательной базы. Внезапно девушка подала юристу едва уловимый сигнал. Тот коротко кивнул.
И следующая реплика заставила семейство Пархоменко нервно вздрогнуть. «Моя клиентка отличается редким великодушием. В ее интересах завершить этот процесс оперативно». Валерия смотрела на бывшего мужа в упор.
«Я готова аннулировать финансовые претензии». Челюсти родственников синхронно поползли вниз. «Но у меня есть жесткий регламент», — тут же пресекла их радость девушка.
«Пункт первый: развод оформляется по моему заявлению. В графе причин будут фигурировать измена и оставление в опасности. Моя репутация должна быть чиста».
«Пункт второй: никакого распила нажитого. Я ухожу в чем есть, а ты навсегда забываешь о материальных претензиях ко мне. Мы расходимся как в море корабли».
«Пункт третий: вы с матерью подписываете нотариальный запрет на любое приближение ко мне и моим близким. И последнее: мы закрываем вопрос сегодня. Без права на обжалование и затягивание сроков».
Молодой человек затравленно покосился на мать. Женщина, до ужаса боявшаяся перспективы долговой ямы, закивала как китайский болванчик. «Соглашайся, сынок, ставь подпись», — прошелестела она.
Вся их спесь мгновенно испарилась перед угрозой остаться на теплотрассе. Трясущимися пальцами, сгорая от позора, но испытывая колоссальное облегчение, врач заверил все бланки. Процедура расторжения заняла считанные минуты.
Удар молотка медиатора — и Валерия вновь обрела статус свободной женщины. Она покинула казенное учреждение летящей походкой, ни разу не обернувшись. Ее бывший супруг остался сидеть со сгорбленной спиной, пока Рита размазывала по лицу слезы счастья от того, что над ними больше не висит многомиллионный дамоклов меч.
Ближе к ночи девушка упаковывала скромные пожитки в потертый саквояж прямо на полу квартиры Марины. Реализовав последние побрякушки, она сколотила минимальный капитал для старта с чистого листа. «Слушай, эти миллионы по праву твои», — сокрушалась подруга.
«Ты бы могла обзавестись шикарными апартаментами…» Валерия с щелчком застегнула молнию. «Они мне даром не нужны. Прикоснувшись к этим финансам, я бы навсегда осталась в заложницах прошлого».
«Это токсичные купюры, пропитанные моим позором. Пусть этот долг останется платой за самый мощный тренинг в моей жизни. И я не планирую наступать на те же грабли».
«И какой теперь план?»
