Это была Света, страшно истерзанная, с жуткими синяками по всему телу и в разорванной в клочья одежде. Официальная экспертиза позже сухо подтвердит: молодую девушку жестоко изнасиловали, а затем хладнокровно задушили. Для несчастной Галины Коротковой весь привычный мир окончательно рухнул в одно мгновение.
Когда убитой горем матери сообщили о страшной находке, она не закричала и даже не заплакала. Женщина просто навсегда замолчала, словно потеряв дар речи. Ее исхудавшее лицо превратилось в застывшую маску горя, а в глазах, некогда полных тепла, застыл холодный, совершенно мертвый лед.
На процедуре опознания она молча смотрела на то, что осталось от ее любимой дочери, и в этот момент в ней что-то безвозвратно сломалось. Надежда навсегда умерла, а на ее месте родилось нечто совершенно иное — невероятно темное, холодное и беспощадное чувство. Похороны Светланы состоялись на третий день после страшной процедуры опознания тела.
Почти весь поселок пришел на маленькое, давно заросшее бурьяном кладбище на окраине. Люди стояли, виновато опустив глаза и нервно переминаясь с ноги на ногу. В тяжелом воздухе висел не только запах церковного ладана и свежевыкопанной сырой земли, но и липкий, осязаемый всеобщий страх.
Никто не осмеливался смотреть убитой горем Галине прямо в глаза. Однако все присутствующие украдкой бросали испуганные взгляды в сторону трех фигур, нагло стоявших поодаль у старой кладбищенской ограды. Это были именно они: двадцативосьмилетний Сергей Воронов по кличке Ворон, трижды судимый за грабежи и нанесение тяжких телесных повреждений.
С ним был его ровесник, здоровенный и непроходимо глупый Алексей Лютов, или просто Лютый, а также самый молодой из них — девятнадцатилетний вертлявый Павел Чибисов, более известный как Чибис. Они совершенно не скрывались, а уверенно стояли, нагло курили, перебрасывались короткими фразами и с издевательской ухмылкой наблюдали за скорбной процессией. Их открытое присутствие было звонкой пощечиной всему поселку и демонстрацией их абсолютной и полной безнаказанности.
Галина стояла у края свежей могилы, словно застывшее каменное изваяние. Она не проронила ни единой слезинки, ее сухие, широко открытые глаза смотрели в пустоту, а тонкие губы были плотно сжаты в одну белую линию. Когда первые комья земли глухо застучали по крышке дешевого соснового гроба, во взгляде матери что-то неуловимо изменилось.
Холодная пустота в ее глазах мгновенно сменилась темной, максимально сфокусированной и страшной решимостью. В тот дождливый день она навсегда хоронила не только свою любимую дочь. Вместе с ней она закопала свою прежнюю жизнь, а также наивную веру в хороших людей и честную справедливость.
Через пару дней после похорон к ней домой приехал дежурный следователь из районного центра. Это был мужчина лет пятидесяти с усталым, одутловатым лицом и стойким запахом перегара по фамилии Мальцев. Он по-хозяйски сел на кухне, долго листал пухлую папку с делом и задавал формальные вопросы, на которые уже прекрасно знал ответы..
