Три изуродованных мертвых тела, специфический характер посмертных увечий и мстительная надпись мелом на ржавой стене — все это быстро складывалось в предельно ясную, но от того не менее пугающую картину жестокой ритуальной расправы. Последующее официальное расследование этого громкого тройного убийства оказалось на редкость простым и на удивление очень коротким. В таком крошечном и изолированном поселке, где абсолютно все жители с рождения знали друг друга в лицо, никаких долгих секретов попросту не бывает.
Сразу десятки любопытных глаз отлично видели, как скромная вдова Галина Короткова в тот роковой вечер целенаправленно шла в местный бар при полном параде. Чуть позже испуганная барменша под официальный протокол без запинки подтвердила следователю, что странная женщина сама подсела за столик к криминальной троице, а затем добровольно увела захмелевших мужчин с собой в ночь. Кроме того, одна из бдительных соседок — одинокая старушка, годами страдавшая хронической бессонницей, — отчетливо видела из окна, как Галина вернулась к себе домой под самое утро, будучи черной и мрачной как сырая земля.
Мотив для совершения столь страшного и изощренного преступления был для следствия кристально очевиден, как божий день. Самым последним и решающим штрихом в этом деле стал контрольный визит местного дежурного врача, к которому Галина благоразумно зашла на следующий же день после жестокого убийства, чтобы профессионально обработать сильный термический ожог на своей правой руке. На приеме у доктора она соврала, что случайно обожглась на кухне о горячий чайник, но теперь эта мелкая медицинская деталь стала для сыщиков важнейшей и ключевой уликой.
Когда вооруженные люди в форме наконец пришли за ней в квартиру, Галина совершенно спокойно сидела за столом на своей тесной кухне и мелкими глотками пила давно остывший холодный чай. Женщина нисколько не удивилась визиту силовиков: она без лишних эмоций и очень спокойно встала со стула, когда ей официально показали подписанный ордер на немедленный арест, и лишь тихо, но твердо произнесла: «Я давно готова». На первом же официальном допросе в отделении задержанная женщина даже не стала пытаться хоть что-то отрицать или юлить перед следствием.
Она с прямой спиной сидела за обшарпанным столом ровно напротив того самого следователя Мальцева, который еще недавно трусливо советовал ей просто смириться с потерей, и предельно монотонным, абсолютно безжизненным голосом в деталях рассказывала все в точности так, как оно и было на самом деле. Преступница ни на секунду не пыталась как-то жалко оправдываться перед законом и уж тем более совершенно не раскаивалась в содеянном зверстве. Ее долгий и обстоятельный рассказ был напрочь лишен каких-либо человеческих эмоций, скорее напоминая сухой и детальный бухгалтерский отчет о четко проделанной тяжелой работе…
