— Немного. Она говорила, что вы работали вместе давным-давно. И что вы… что вы могли бы быть моим папой, если бы всё сложилось по-другому.
— Могли бы быть твоим папой?
— Ну да. Она сказала, что когда-то вы очень любили друг друга. А потом что-то случилось, и вы поссорились. И больше никогда не виделись.
Константин чувствовал, как сердце бьётся где-то в горле. Он посмотрел на девочку, на форму её носа, на цвет глаз, на то, как она наклоняла голову, когда думала. Всё это было до боли знакомо.
— А твой папа… где он?
— У меня нет папы, — просто сказала Даша. — То есть он где-то есть, но мы его не знаем. Мама говорит, что он не знает, что я существую.
Константин почувствовал, как в груди что-то сжимается. Он открыл конверт. Внутри был единственный лист бумаги, исписанный дрожащим почерком.
«Костя, знаю, что не имею права писать тебе после всего, что случилось. Но я умираю, и есть вещи, которые ты должен знать. Даша — твоя дочь. Я узнала о беременности через месяц после нашего разрыва. Хотела сказать тебе, но ты уже был со Светланой и казался счастливым. А я… я была слишком горда и слишком больна от того, как всё закончилось.
Прости меня за то, что скрывала правду восемь лет. Прости за всё. У меня онкология, четвёртая стадия. Врачи говорят: несколько недель, максимум месяца два. Даша останется одна. У неё нет никого, кроме тебя.
Я не прошу тебя её забрать или воспитывать. Но, пожалуйста, позаботься о том, чтобы она попала в хорошую семью. Она умная, добрая девочка. Она заслуживает любви. Если захочешь увидеться, мы живём на Каштановой, дом 12, квартира 35. Но если не захочешь — пойму.
Надя.
P.S. Посмотри на неё внимательно. Ты сразу поймёшь».
Константин прочитал письмо дважды. Потом медленно поднял глаза на Дашу, которая терпеливо ждала в кресле.
— Даша, — сказал он хриплым голосом, — когда у твоей мамы день рождения?
— Двадцать третьего мая.
— А когда родилась ты?
— Первого декабря. Мне скоро будет восемь лет.
Константин быстро посчитал в уме. Если девочка родилась в декабре, то зачата была в марте. Как раз тогда, когда они с Надеждой были вместе.
— А ты знаешь, что такое ДНК? — спросил он.
— Нет. А что это?
— Это способ узнать, действительно ли люди родственники.
— А мы родственники?
Константин посмотрел на неё. На свои глаза в маленьком лице, на знакомый упрямый подбородок, на жест, которым она поправляла волосы. Точно такой же жест делал он сам.
— Возможно, — сказал он тихо. — Вполне возможно.
Даша улыбнулась. Первый раз за всё время их разговора.
— Мама будет рада, что я смогла передать письмо. Она очень волновалась, что вы не захотите меня принять.
— Даша, — сказал Константин, вставая из-за стола, — ты хочешь, чтобы я отвёз тебя домой? Мне нужно поговорить с твоей мамой.
— Правда? Вы хотите её увидеть?
— Очень хочу.
Только выходя из кабинета, Константин понял, что его жизнь только что изменилась навсегда. И что ему предстоит разговор с человеком, которого он одновременно боялся и хотел увидеть больше всего на свете.
— Костя, что происходит? — встревоженно спросила Светлана, увидев выражение лица жениха, когда он вернулся в их общую квартиру поздним вечером.
Двадцатидевятилетняя модель и светская львица привыкла к тому, что Константин всегда был собран и контролировал ситуацию, но сегодня он выглядел потрясённым.
— Нужно поговорить, — сказал он, опускаясь в кресло.
— О чём? Ты выглядишь так, словно увидел призрака.
— Возможно, так и есть. Света, ты помнишь Надежду Пархоменко?
Обсуждение закрыто.