— Нет. Никогда. Но я понимала. Если что-то скажу… — Она не закончила.
— Вам что-то было известно о колодце?
— Нет. Колодец во дворе за забором. Я туда не заглядывала.
— Но вы догадывались, что Громов что-то скрывает?
Баба Нюра долго молчала.
— Догадывалась. Догадывалась. 40 лет догадывалась. Но сказать боялась. И сейчас боюсь. Хоть он и мертвый.
Результаты экспертизы пришли через 10 дней. Игнатьев позвонил. Рано утром.
— Есть совпадение по ДНК.
— Дядя Коля?
— Да. Ларин Николай Степанович. Один из семерых.
Дмитрий сидел молча. Телефон в руке. Горячий, тяжелый. Нашел. Через 46 лет нашел.
— Что теперь?
— Приезжайте. Нужно опознание. Формальное, но нужно.
В морге холодно. Белый кафель, запах химии. Столы металлические, накрытые простынями. Эксперт, пожилая женщина в халате, вывезла каталку.
— Готовы?
Дмитрий кивнул. Она откинула простыню. Череп, кости, остатки одежды, истлевший грязный. Ничего личного, ничего узнаваемого.
— При нем нашли вещи, — сказал эксперт. — Смотрите. На соседнем столе пластиковые пакеты. Внутри предметы.
Часы. Механические. «Победа». Стекло треснуто. Стрелки остановились. Нож складной с деревянной ручкой. И кольцо, обручальное, золотое, с гравировкой. Дмитрий взял пакет с кольцом, поднес к глазам. НСЛ и ТВЛ, 1970.
Николай Степанович Ларин и Татьяна Владимировна Ларина. Свадьба, 1970 год. Тетя Таня, жена дяди Коли. Умерла в 93-м, не дождавшись.
— Это он, — сказал Дмитрий. — Точно он.
После морга долго сидел в машине. Не мог ехать. Руки тряслись. В глазах мутно. Дядя Коля, веселый, добрый. Всегда привозил конфеты, катал на плечах. «Митька, вырастешь, будешь как я, строитель». Ему было 32, когда убили. Жена, сын. Ждали всю жизнь. Не дождались. А он лежал в гнилом колодце. 46 лет.
Дмитрий ударил по рулю. Раз, другой, третий.
— Сволочь, — орал он в пустоту. — Сволочь! Тварь!
Громов. Мертвый, похороненный с почестями. Недоступный. Для суда, для мести. Но не для памяти. Не для правды.
Вечером разговор с Игнатьевым. Сидели у палатки на ящиках. Пили кофе из термоса.
— Установили еще двоих, — сказал следователь. — По базам без вести пропавших.
— Кто?
— Семенов Виктор Иванович, 1951 года рождения. Пропал в 1975-м. Дальнобойщик. Вез груз в Житомир. И второй. Коростылев Андрей Петрович, 1944 года рождения. Пропал в 1982-м. Заготовитель. Ездил по деревням, скупал мёд и шкуры.
— Тоже проезжие?
— Да, все проезжие. Ехали по трассе через Ольховку.
— И?
— Не доехали.
Дмитрий молчал. Смотрел на дом. На свой дом. Темный, пустой.
— Зачем? — Спросил он. — Зачем он это делал?
— Грабёж, скорее всего. — Игнатьев затянулся сигаретой. — Дальнобойщик вёз зарплату водителям. Заготовитель – наличные на закупки. Ваш дядя – деньги с шабашки.
— То есть, ради денег?
— Ради денег. И ради машин. Мы проверили. Громов подрабатывал перекупщиком запчастей. Редкие детали, дефицит. В советское время дорого стоило.
— А люди – просто помеха?
— Свидетели. Мёртвые свидетели не говорят.
Схема выстраивалась постепенно. Игнатьев рассказывал по мере расследования. Дмитрий слушал, запоминал. Громов работал просто и эффективно. Ольховка на трассе. Проезжих много, особенно в тёплое время. Шофёры, торговцы, шабашники.
Громов встречал на въезде. Проверка документов – обычное дело. Разговаривал, выяснял, кто, откуда, куда. Если человек вёз ценное и был один, приглашал переночевать. Причины разные. Дорога размыта, мост на ремонте, темнеет. Люди соглашались.
Милиционер – значит, безопасно. Дом тёплый, ужин сытный. Почему бы нет? Ночью Громов убивал. Тихо, без шума. Удар по голове, и всё. Тело в колодец. Машину в сарай на разбор. Деньги, вещи себе.
Утром как ни в чём не бывало. Гость уехал, ничего не случилось. Если спрашивали – да, ночевал. Утром уехал. Куда – не сказал. Кто проверит? Кто усомнится в слове участкового?
— Почему его не ловили? — Спросил Дмитрий.
— А как поймать? — Игнатьев развёл руками. — Жертвы из разных районов, из разных областей. Пропадали в разное время. Связи никакой.
— Но заявления же были.
— Были. Одиннадцать по нашему району. А сколько по другим? Кто их сопоставлял? Никто. Никто. В советское время компьютеров нет. Базы данных бумажные в разных архивах. Человек пропал в Киеве, а нашёлся бы в Житомире. Кто свяжет?
— А Громов сам расследовал.
— Именно. Заявление приходило в район. Спускали ему. Проверь участковый. Может, видели чего.
— И он проверял?
Обсуждение закрыто.