«Потом объясню, — Николай стянул ботинки, помог Зинаиде снять разбухшие валенки. — Это Зинаида Васильевна, ей нужна помощь».
Нина смотрела на старушку секунду, две, потом что-то щелкнуло в ее лице, настороженность сменилась решимостью. «Проходите, проходите, — сказала она быстро, беря Зинаиду под другой локоть. — Вы замерзли совсем. Сейчас чаю горячего дам».
Они провели старушку в гостиную, диван скрипнул, когда Зинаида опустилась на него. Села на самый краешек, как птица на ветке, готовая взлететь в любую секунду. Из коридора высунулась Алиса, шестнадцать лет, длинные волосы заплетены в косу, пижама с мишками.
Сонное лицо, глаза полузакрыты. «Пап! — удивленно протянула она. — Ты вернулся? А кто это?». «Потом расскажу, дочка», — ответил Николай, снимая куртку. Алиса подошла ближе, посмотрела на Зинаиду.
Та сидела неподвижно, сложив руки на коленях, словно боялась что-то задеть. «Бабушка, вам плохо?» — спросила Алиса, присаживаясь рядом. Зинаида вздрогнула, посмотрела на девочку. «Нет, милая, — прошептала она. — Все хорошо. Спасибо».
Нина вернулась с полотенцем и теплым пледом. «Вот, вытритесь, — протянула она Зинаиде. — И укройтесь. Сейчас переоденем вас во что-то сухое». Зинаида взяла полотенце дрожащими руками, вытерла лицо, шею.
Нина принесла из спальни теплую кофту и спортивные штаны. «Пойдемте переоденетесь», — сказала она мягко. Они ушли в ванную. Николай опустился на стул у стола на кухне, потер лицо руками, усталость навалилась разом, придавила к спинке стула.
Алиса села напротив, подперла подбородок кулаком. «Пап, а кто она?» — спросила девочка тихо. «Подожди, дочка, — ответил Николай. — Сейчас все расскажу». Через десять минут вернулись Нина и Зинаида.
Старушка была в теплой синей кофте Нины и мягких штанах, волосы подсохли, лицо порозовело. Но она выглядела растерянной, почти испуганной. «Нина Павловна, — заговорила она, остановившись у двери, — я не могу. Я не должна была. Я буду вам мешать».
Голос ее дрожал. «Вы такие добрые, а я совсем чужая. Обуза! Я лучше пойду, у меня есть где переночевать». Нина подошла, взяла ее за плечи. «Даже не думайте, — сказала она твердо, глядя в глаза. — Вы еле живая. На улице зима, Рождество».
«Сядьте, сейчас чаю дам и покормлю как следует». Зинаида открыла рот, но Алиса перебила, вскочив со стула. «Бабушка, пожалуйста, останьтесь! — выпалила девочка, хватая старушку за руку. — У нас тут так одиноко было все утро, а теперь Рождество настоящее. Правда ведь, мам?».
Нина кивнула, улыбнувшись. «Правда. Садитесь, Зинаида Васильевна». Николай встал, подошел, посмотрел старушке в глаза. «Зинаида Васильевна, останьтесь с нами. Хотя бы сегодня. Договорились?».
Зинаида посмотрела на него, губы ее задрожали, она кивнула. «Спасибо, — прошептала она. — Спасибо вам». Нина повела ее к столу, усадила на стул, накрыла плечи пледом. Алиса помогала: наливала чай, доставала варенье, резала хлеб.
Стол был накрыт по-праздничному, Нина, видимо, готовила с раннего утра: салаты в мисках, запеченное мясо, пирог с капустой, тарелка с нарезанной колбасой. Пахло укропом, чесноком, свежим хлебом.
Зинаида смотрела на все это, как на чудо. «Столько еды, — прошептала она. — Такая красота». «Рождество же, — улыбнулась Нина, подливая ей чаю. — Сахар?». «Пожалуйста», — ответила Зинаида, обхватив чашку обеими руками.
Они сели все вместе, Николай коротко рассказал историю. Не в деталях, только самое главное: как подобрал старушку на трассе, как она попросила до кладбища, как он прочитал письмо, как вернулся и нашел ее на могиле дочери.
Нина слушала, прижав руку к губам, Алиса не моргала, уставившись на отца. Зинаида смотрела в чашку, не поднимая глаз. «Я не видела такого тепла давно, — сказала она тихо. — Такой еды. Такой семьи».
Она подняла взгляд на Алису, девочка сидела напротив, прижав ладони к щекам. Зинаида смотрела на нее долго, потом глаза ее наполнились слезами. «Ты так похожа на мою Леночку в юности, — прошептала она, голос сорвался. — Те же глаза. Тот же взгляд».
Слезы покатились по ее щекам, она не вытирала их. Алиса встала, обошла стол, обняла старушку за плечи. «Не плачьте, бабушка, — прошептала девочка. — Пожалуйста». Зинаида прижалась к ней, всхлипнула.
Николай достал из кармана куртки конверт, положил на стол перед дочерью. «Прочти, дочка, — сказал он. — Когда будет время. Чтобы понимала, что такое настоящая жизнь. И настоящая любовь». Алиса кивнула, взяла конверт, провела пальцами по старой бумаге.
«Прочту», — пообещала она. Нина начала накладывать еду, Зинаида ела медленно, маленькими кусочками, словно боялась, что это все исчезнет. Запивала чаем, руки постепенно перестали дрожать. Они разговаривали тихо, неспешно.
Нина рассказывала про свою работу в больнице, она была медсестрой, Алиса — про школу, про подготовку к экзаменам. Николай молчал больше, просто слушал. Зинаида оживала на глазах, щеки порозовели, глаза заблестели.
«У вас такой хороший дом, — сказала она, оглядываясь. — Уютный. Светлый». «Скромный, — усмехнулась Нина. — Но наш». Прошел час, может, два, Алиса унесла конверт к себе в комнату. Взрослые сидели за столом, пили чай, говорили о жизни.
Зинаида рассказывала о Киеве, о своей юности, о театре, где танцевала дочь. Потом ее голос стал тише, слова — медленнее. Николай заметил, как ее веки тяжелеют, голова клонится. Она заснула прямо за столом, голова опустилась на сложенные руки, дыхание стало ровным, глубоким.
Нина посмотрела на мужа. «Помоги», — прошептала она. Они осторожно подняли Зинаиду, она не проснулась, только тихо вздохнула. Отнесли в комнату Алисы, уложили на кровать, укрыли одеялом. Старушка свернулась калачиком, как ребенок, лицо ее было спокойным….
Обсуждение закрыто.