Схватив за удобную, телескопическую ручку, она с силой выкатила свой тяжелый чемодан в узкий, пропахший гнилью коридор. На кухне за закрытой дверью в это время всё ещё безмятежно, с шутками гоняли свежие чаи с вкусными пирожными. Семья увлеченно, перебивая друг друга, громко обсуждала, какие именно плотные шторы лучше всего подойдут по цвету к новому дивану Леночки.
Громкий, ритмичный шум пластиковых колёсиков тяжелого чемодана, катящегося по гулкому ламинату, заставил их мгновенно замолчать на полуслове, подавившись смехом. Испуганный, почуявший неладное Женя первым торопливо высунулся в темный коридор, пытаясь сквозь сумрак понять причину странного шума. Расслабленная, сытая улыбка в одну секунду буквально сползла с его побледневшего, внезапно ставшего растерянным лица.
— Диан, я что-то не пойму, ты чего это вдруг удумала, в срочную рабочую командировку собралась уезжать? — спросил он дрожащим, срывающимся голосом. — Прямо вот так, совершенно без предупреждения, на самую ночь глядя куда-то с вещами едешь? — Нет, дорогой мой Женя, я еду вовсе не в очередную рабочую командировку, — с ледяным, убийственным спокойствием ответила Диана.
— Так куда же ты тогда на ночь глядя с таким огромным, набитым чемоданищем собралась? — непонимающе, как баран на новые ворота, хлопал глазами муж. В этот момент из кухни, тяжело опираясь на косяк, медленно поднялась и вышла в коридор сама грузная Тамара Ильинична. — Глубокая ночь на дворе стоит, ты куда это намылилась, истеричка ненормальная? — грозно спросила она, уперев руки в широкие бока.
— А ну-ка немедленно разворачивайся и вернись на кухню, кто за нами грязную посуду в раковине мыть будет? Диана остановилась и в упор, не моргая, посмотрела в бегающие глаза своей обнаглевшей, потерявшей берега свекрови. Её долгий, презрительный взгляд был настолько тяжелым и ледяным, что даже эта прожженная боевая пенсионерка на долю секунды испуганно осеклась и замолчала.
Она словно с разбегу наткнулась на невидимую, но абсолютно непреодолимую, бетонную стену из жидкого азота. — Твоя хитрая мать привезла нам в подарок протекающий пакет каких-то вонючих, гнилых яблок с заброшенной дачи. — И после этого она на полном серьезе думала, что я с радостью возьму на свои плечи многомиллионную ипотеку её ленивой дочери?
— Вы все здесь очень крупно просчитались, господа хорошие, ваш хитрый семейный калькулятор безнадежно и навсегда сломался, — чётко, разделяя паузами каждое жесткое слово, произнесла Диана. — Да кому ты вообще такая гордая, злая и независимая в этом мире нужна! — внезапно истерично, брызгая слюной, заорал покрасневший Женя.
В этот момент он физически почувствовал, как привычная, комфортная земля стремительно и безвозвратно, словно песок, уходит из-под его ног. — Вот посмотришь, ты еще сама ко мне на коленях приползешь и вернёшься, умолять о прощении будешь! — Кому ты вообще сдалась в свои тридцать лет с таким отвратительным, властным и неуживчивым характером?
— Уж точно не вам, моим дорогим и горячо любимым, алчным родственникам, — криво и бесконечно презрительно усмехнулась в ответ Диана. — Напоминаю тебе, мой пока еще законный муж, что официальный договор аренды этой квартиры оформлен исключительно на твоё имя. — Завтра ровно в десять часов утра, как штык, за своими деньгами приедет наш уважаемый хозяин, суровый Ашот Гамлетович.
— Он мужик крайне серьезный, жесткий, всякие слезливые сказки про внезапно больную спину твоей младшей сестры он категорически не любит и слушать не станет. — Имей в виду, ему нужны будут живые наличные деньги в полном объеме, прямо здесь, в этой квартире, и сейчас. — Искренне и от всей души желаю тебе огромной, нечеловеческой удачи в завтрашних сложных финансовых переговорах….
