— Нет. Здесь, при всех. Ты мой муж. Мы только что поженились. Это… Это недоразумение.
Артем вздохнул.
— Это не недоразумение, Надя, — сказал он мягко. — Я думал, что люблю тебя по-настоящему, всей душой. Но теперь вижу ясно: ты строила свою жизнь на лжи, на манипуляциях, которые скрывала за улыбками. Ты пригласила Лизу не из сестринской любви, не из желания воссоединить семью, а чтобы унизить ее снова, как в детстве, когда ты наслаждалась своей властью. Ты рассказывала мне о ней с презрением, с насмешкой в голосе, описывая как неудачницу, а она… Она спасла мне жизнь. Два года назад, в ту ночь, которую я никогда не забуду. И ты знала о моих поисках, слышала, как я говорил о той женщине, но молчала, не сказав ни слова.
Надя заплакала, настоящими слезами, не для публики.
— Я не знала… Клянусь. А если и подозревала… Артем, я боялась. Ты так идеализировал ту женщину. А я реальная. С недостатками. Да, я была жестокой сестрой. В детстве. Но это прошлое. Мама, скажи ему.
Ирина открыла рот, но Михаил поднял руку.
— Хватит, Ира. Довольно. Все эти годы я молчал, потому что любил тебя. Но Лиза — моя дочь. Первая, рожденная от любви, которая была чистой и нежной. Я потерял ее мать, когда рак забрал ее слишком рано, а потом потерял Лизу из-за твоей ревности, которая отравляла воздух в доме. Ты всегда видела в ней угрозу, напоминание о прошлом, о женщине, которая была до тебя. А Надя? Ты воспитала ее по своему подобию, передавая эту жестокость, этот эгоизм как семейное наследие. Но хватит. Пора остановиться.
Ирина осела на стул.
— Миша… Я хотела лучшего для нас. Для Нади. Лиза была… чужой.
— Она не чужая, — отрезал Михаил. — Она моя кровь. И твоя падчерица. Пора признать ошибки.
Лиза стояла в стороне, обнимая себя руками. Она не ожидала такого. 15 лет тишины, и вдруг правда вырывается наружу, как река из плотины.
— Папа! — прошептала она. — Ты никогда не говорил так.
Михаил подошел, обнял ее, неловко, но искренне.
— Прости, дочка, прости меня за все, — сказал он, его голос надломился, а глаза увлажнились. — Я был трусом, настоящим трусом. После смерти твоей мамы я ушел в себя, заперся в скорлупе горя, находил утешение только в работе, в чертежах, и забыл о семье, о тех, кто во мне нуждался больше всего. Но теперь я хочу исправить все это. Вернись к нам. Хотя бы иногда, не насовсем, если не готова. Звони по вечерам, приезжай на выходные.
Слезы навернулись на глаза Лизы.
— Я… я подумаю.
Артем повернулся к Наде.
— Наша свадьба… Это ошибка. Я не могу строить семью на обмане. Давай аннулируем брак. Пока не поздно.
Надя ахнула.
— Аннулировать? Артем, нет… Я изменюсь. Обещаю. Лиза, прости меня. Я была глупой. Завидовала. Ты всегда была умнее, добрее…
