Надя росла настоящей принцессой. Ее светлые волосы вились мягкими волнами, словно золотые нити, огромные голубые глаза сияли, как летнее небо, идеальная кожа была гладкой и безупречной. А грация в движениях была такой, что даже профессиональные балерины могли бы позавидовать, глядя, как она порхает по комнате. Она была центром вселенной: танцевала на всех школьных праздниках, пела в хоре голосом, чистым как хрусталь, и собирала вокруг себя толпы поклонников — мальчиков из класса, подруг, которые копировали ее стиль, и даже взрослых, которые умилялись ее очарованию.
Лиза же была ее полной противоположностью, словно тень в солнечный день. Темные волосы, непослушные и вечно торчащие в разные стороны, никак не хотели ложиться ровно, несмотря на все попытки их укротить. Очки с толстыми линзами скрывали глаза и делали лицо еще более непривлекательным. Прыщи, которые расцветали на коже в подростковом возрасте, как нежеланные цветы на заброшенном поле. Сутулость, появившаяся от вечного желания стать меньше, незаметнее, раствориться в фоне, чтобы избежать насмешек.
Надя блистала на сцене жизни, а Лиза предпочитала укрываться в своей маленькой комнате, окруженная стопками книг, старых, потрепанных томов с пожелтевшими страницами, где она находила друзей в героях романов и мечтала лишь об одном: чтобы все вокруг просто оставили ее в покое, не замечали, не трогали, не ранили.
Самый страшный день случился, когда Лизе был 21 год, а Надежде 18. Лиза наконец-то влюбилась. Дмитрий учился на третьем курсе политехнического университета, был тихим, умным, носил свитера с заплатками на локтях. Он сам подошел к ней в университетской библиотеке.
— Вы всегда берете самые пыльные книги, — сказал он с легкой усмешкой, его голос был теплым, как летний ветерок. — Можно я посижу рядом? Может, вы откроете секрет, почему именно эти?
Через два месяца они уже гуляли по набережной, держались за руки и целовались под старым кленом. Впервые в жизни Лиза чувствовала себя красивой.
А потом была вечеринка у них дома, день рождения Надежды. Отец настоял: семья должна быть вместе. Лиза пришла с Дмитрием в новом платье, которое сама сшила по выкройке из журнала. Надя увидела их, и ее глаза опасно заблестели. Этот вечер и стал роковым.
Надя вскоре подошла к Дмитрию, когда Лиза отошла за водой. Улыбка, легкое касание руки, шутка, комплимент. А потом поцелуй. Прямо посреди гостиной, при всех. Дмитрий замер, но не оттолкнул. Надя отстранилась, посмотрела на сестру, которая стояла в дверях с двумя стаканами в руках, и громко, на всю комнату, рассмеялась.
— Ой, Лизонька, ты серьезно думала, что такой парень, как Дима, выберет тебя? Посмотри на себя в зеркало, дурнушка. У тебя же лицо как после войны. А я? Ну что я могу поделать, если мужчины сами ко мне липнут?
Комната взорвалась хохотом. Кто-то засвистел. Подруги Надежды начали подпевать: «Лизка-дурнушка, Лизка-дурнушка». Дмитрий стоял красный, бормотал что-то про ошибку, но уже не смотрел на Лизу. А мать, Ирина, вышла из кухни, вытирая руки о фартук, и спокойно сказала:
— Наденька права, Лиза. Не надо было позориться. Иди-ка лучше отсюда, не порть сестре праздник.
Отец молчал. Он молчал всегда. Михаил был человеком незлобным и любил обеих дочерей, но воли противостоять жене он так в себе и не находил. От семейных ссор и скандалов он предпочитал отрешаться, задерживаясь на работе, и никак в них не вмешивался.
Лиза тогда ушла. Навсегда. Собрала вещи в один рюкзак и уехала к тете в другой город. Ни звонков, ни писем. 15 лет тишины. Она выучилась, стала библиотекарем, потом заведующей библиотекой. Тихая, спокойная жизнь. Ни мужчин, ни друзей, только книги и старый кот. Особенной она так и не стала, просто обычная женщина, 36 лет. Очки сменила на линзы, прыщи прошли, но шрам в душе остался…
