Алексей ловил себя на том, что запирает двери даже днём и проверяет окна перед сном. Но Рустам адаптировался быстрее. Он будто сразу понял: всё, опасности больше нет. Теперь просто жить.
Каждое утро начиналось одинаково. Сначала тишина, потом шаги Рустама по полу. Потом он вставал, открывал дверь, выходил на крыльцо, вдыхал утренний холодный воздух и смотрел, как пар поднимается от чашки кофе. Рустам ложился у ног, положив морду на лапы, и спокойно ждал.
Иногда он выходил в лес не ради охоты, не ради добычи. Просто ходил. Секира за плечом, термос в рюкзаке. Он уходил на весь день и лишь к вечеру возвращался — с хворостом, грибами, иногда с рыбой. Работал руками. Это было единственное, что давало ощущение, что он жив.
Соседи, точнее те немногие, кто жил рядом, не лезли в душу. Один, местный механик по имени Уолт, предложил ему подработку — чинить заборы, пилить дрова. Алексей не отказался. Он не искал друзей, но и врагов у него здесь не было.
— Ты откуда? — как-то спросил Уолт.
— Издалека, — ответил Алексей.
Этого оказалось достаточно. Раз в месяц он ездил в город, покупал еду, рыболовные снасти, книги. Иногда брал старые номера газет, как будто искал там упоминания о себе, но о нём уже давно не писали. Мир забыл. И это было хорошо. Рустам сидел рядом в машине, смотрел в окно, тихо фыркал, когда проезжали мимо байкеров. Он всё ещё помнил запах. Алексей это чувствовал, но теперь ни один из них не вызывал тревоги. Те, кто должны были сесть, сели. Остальные исчезли.
Однажды к нему приехал Грин. Без формы, без машины со спецсигналами, на старом пикапе, с сумкой в руках. Он вышел, поздоровался, сел на крыльцо и молча открыл пиво.
— Вот ты где, — сказал он.
— А где бы мне ещё быть?
Грин кивнул.
— Права не восстановил?
— Не хочу, я больше не в системе.
— Ты ведь был хорошим копом.
— Больше не важно.
Они молчали минут десять, потом Грин поставил сумку на пол.
— Тут документы, если когда-нибудь захочешь восстановиться. И ещё вот…
Обсуждение закрыто.