— У тебя был мотив, но теперь у нас новые улики.
Тем временем Рустам был в приюте. Обычный городской приют на окраине. Джек Пирсон, охотник, сдал его туда, решив, что сделал всё, что мог. Но пёс не хотел оставаться. Он скулил, рычал, а однажды чуть не прогрыз металлическую дверь вольера. Служащие смеялись: «Этот будто знает, что где-то там не закончил дело». Они не понимали, насколько это было близко к истине.
В базу данных криминалистов зашёл запрос: «Сравнить ДНК с одежды Софии Рэндалл с профилем Блэйка Харриса и Чарли Грубера». Ответ пришёл через два дня. Совпадение 99,8%. Два образца идентифицированы. Алексей Морозов исключён.
Через неделю под покровом ночи, в сопровождении вооружённой охраны, Алексей сидел в чёрном фургоне. Его везли в федеральное здание. Он всё ещё числился заключённым, но это было уже временно. В кабинете прокурора он увидел всё те же кадры с камеры. Тени, голоса, хрип Софии, смех. Всё, что он сдерживал в себе, прорвалось. Но не слёзами, нет — холодным гневом.
— Вы арестовали их? — спросил он.
— Одного, — ответил прокурор. — Блэйк Харрис. Нашли в доме на границе штата. Второй в бегах. Но с ДНК мы его вытащим из-под земли. Что с приговором? Сегодня Верховный суд пересматривает решение. Ты вернёшься в тюрьму, но уже в статусе временно освобождённого под защиту. Тебя оправдают.
Алексей медленно кивнул.
— Я хочу, чтобы мне вернули Рустама.
Рустам сидел у окна в вольере и не отрывал взгляда от дороги. Когда ворота открылись и в здание вошёл Алексей, пёс не залаял и не завыл. Он просто встал, как солдат, увидевший командира. Алексей подошёл, опустился на колени. Пёс ткнулся в грудь, и впервые за всё время Алексей позволил себе, хоть на минуту, закрыть глаза и ничего не чувствовать, кроме шерсти под пальцами и тёплого дыхания друга.
Но правосудие — вещь медленная и злая. Байкеры наняли адвокатов, заявили о подделке улик, давлении. Один из присяжных якобы имел предвзятое мнение. Начался скандал, СМИ взорвались. Имя Алексея вновь появилось в заголовках, уже не как имя убийцы, а как имя человека, которому почти сломали жизнь. «Детектив, обвинённый в убийстве, оправдан после появления доказательств, найденных его собакой». Заголовок звучал как сценарий фильма, но для Алексея это было не кино. Это была жизнь, которую у него забрали и которую теперь надо было возвращать по кусочкам.
Последний суд длился шесть часов. Судья перечитал материалы, прокурор подал прошение об отмене приговора. В финале всё было сказано одной фразой: «Алексей Морозов полностью оправдан и освобождён».
Он вышел на улицу, где у ступеней здания стоял Рустам. Без поводка, без ошейника. Просто стоял. Они молча пошли прочь.
Свобода — вещь странная. Когда она у тебя есть, ты не замечаешь её. Когда отбирают, ты дышишь по-другому. Алексей почувствовал это в первый день после освобождения, когда проснулся в дешёвой мотельной комнате под шорох кондиционера, а не под крики надзирателя. Он лежал на кровати в одежде, которую ему выдали при выходе, и слушал, как Рустам тихо сопит рядом на полу. Он не знал, куда ехать. У него не осталось друзей, семья разъехалась по разным штатам, а те, кто был рядом, отвернулись.
Телефон, выданный ему полицейским управлением, завибрировал. СМС от Грина: «Харрис сдал второго. Чарли Грубер. Завтра экстрадиция. Хотите присутствовать?»
Алексей не ответил. Он не хотел присутствовать. Он хотел, чтобы всё это кончилось.
На следующий день он всё же поехал к зданию суда. Не чтобы участвовать, а чтобы посмотреть. Фургон с заключенным подъехал под охраной. Вышел мужчина с длинными грязными волосами и в смятой куртке. Чарли Грубер. Тот самый, что хохотал на видео, удерживая Софию.
Алексей стоял за углом. Его никто не заметил. Кроме одного. Чарли. Он повернул голову и застыл. Их взгляды встретились на пару секунд. И в этих секундах Алексей увидел страх. Настоящий. Тот самый, который не выдают на суде. Он знал: человек, который убил, теперь будет жить в страхе. Как жил он сам.
Через две недели начался судебный процесс уже против Харриса и Грубера. Прокурор вызывал свидетелей, экспертов по ДНК, специалистов по видеомонтажу. Защита пыталась оспаривать карту памяти, заявляя, что она могла быть подкинута. Но главное было в другом. На одной из плёнок, найденных у Харриса, следователи нашли кусок видео, где тот хвастался:
— Да мы этого мусора просто закопали. Ещё бы, кто его слушать станет после такого.
А потом ещё фраза:
Обсуждение закрыто.