— спросила она, накрашивая ресницы перед зеркалом в прихожей.
— Не знаю. Наверное, ничего особенного.
— Да ладно. Твой дед же богатый был. Дом у него шикарный, в центре. Если тебе достанется, мы наконец-то сможем нормально жить.
Алексей тогда промолчал. Не стал говорить, что дед никогда не был богатым. Что дом он строил сам, своими руками, по вечерам после работы. Что всю жизнь водил служебные машины, работал на государство за скромную зарплату. Что никаких миллионов у него никогда не было.
Теперь, идя под дождем по мокрым улицам, Алексей понимал, что возвращаться домой не хочется. Но выбора не было. Он открыл дверь квартиры около семи вечера, промокший до нитки, уставший и опустошенный. Ирина сидела на диване, листала какой-то глянцевый журнал. Подняла глаза, когда он вошел.
— Ну что, как прошло?
Алексей молча снял куртку, повесил на крючок. Разулся, прошел в комнату, сел на край дивана.
— Алексей, я спрашиваю… — голос Ирины стал резким. — Что тебе досталось?
— Гараж, — тихо ответил он.
— Что?
— Гараж, старый гараж на окраине города…
Воцарилась тишина. Алексей не смотрел на жену, но чувствовал, как она смотрит на него. Чувствовал, как напряжение в комнате растет, как воздух становится плотным, тяжелым.
— Гараж, — наконец повторила Ирина, и в ее голосе было столько презрения, что Алексей поежился. — Твой дед оставил тебе гараж?
— Да.
— А твоему брату?
— Дом.
Ирина встала, швырнула журнал на пол. Ее лицо исказилось от ярости.
— Ты издеваешься? Дом? Тот самый дом в центре, который стоит миллионы?
— Ирина, послушай…
— Нет, ты меня послушай… — она перебила его, голос сорвался на крик. — Восемь лет… Восемь лет я жду, когда наша жизнь наконец изменится… Когда мы перестанем жить в этой конуре, перестанем экономить на каждой копейке, перестанем быть нищими… И что? Гараж? Чёртов гараж на окраине… Это было решение деда! Плевать я хотела на твоего деда и на его решение. Ты неудачник, Алексей. Всю жизнь неудачник. Даже твой собственный дед это понимал. Поэтому и оставил тебе эту развалюху, а нормальное наследство отдал твоему брату.
Алексей сжал кулаки. Внутри всё кипело, но он старался держать себя в руках. Не кричать, не отвечать тем же. Он никогда не поднимал голос на Ирину, даже когда она устраивала скандалы.
— Твой брат — успешный бизнесмен. У него квартира, машина, деньги. А ты? Что у тебя? Ржавые руки и вечно грязные ногти. Ты ковыряешься в чужих машинах за копейки и думаешь, что это жизнь? Я честно зарабатываю…
— Честно? — она истерически рассмеялась. — Честно? На твою честность не купишь даже новые джинсы! Знаешь, сколько стоят сумки, которые носят мои подруги? Больше, чем ты зарабатываешь за полгода.
— Тогда зачем ты вышла за меня замуж? — вырвалось у Алексея.
Ирина замолчала, посмотрела на него долгим оценивающим взглядом.
— Я думала, ты изменишься. Думала, что ты амбициозный, что у тебя есть цели, планы. Но ты так и остался никем. Слесарь на всю жизнь. И этот гараж — это символ. Символ того, кто ты есть на самом деле. Неудачник, которому даже родной дед не доверил ничего ценного.
Каждое слово было как удар. Алексей молчал, не находя, что ответить. Да и нужно ли было отвечать? Может быть, она права. Может быть, он действительно неудачник.
— Знаешь что? — Ирина направилась в спальню. — Мне это надоело. Всё надоело. Ты, твоя нищета, твоя довольная морда. Я не собираюсь всю жизнь прозябать рядом с тобой.
Она начала доставать из шкафа вещи, складывать их в сумку. Алексей смотрел на это, как во сне.
— Ты уходишь?
— Конечно, ухожу. Думаешь, у меня нет вариантов? У меня давно есть человек, который ценит меня. Который может обеспечить нормальную жизнь. Я уже месяц назад должна была от тебя уйти, но решила подождать. Думала, может, тебе хоть что-то приличное достанется от деда. Но нет. Гараж. Чёртов гараж на окраине.
Она запихнула в сумку последние вещи, застегнула молнию.
— Ирина, подожди. Давай поговорим…
— О чем говорить? О том, что ты будешь обещать измениться? Сколько раз ты уже обещал? Нет, Алексей. Всё. Я устала ждать чудо. Чуда не будет. Ты останешься слесарем, будешь гнить в этой квартире, которую мы, кстати, снимаем на мои деньги последние полгода, потому что твоей зарплаты хватает только на еду.
Она прошла мимо него к выходу, даже не обернувшись.
— Ключи оставлю у соседки. Квартиру я оплатила до конца месяца. Дальше живи где хочешь, хоть в своем гараже.
Дверь хлопнула. Алексей остался сидеть на диване, глядя в одну точку. Внутри была странная пустота. Ни боли, ни отчаяния — просто пустота. Как будто из него что-то вытекло, оставив после себя только оболочку.
Он не знал, сколько просидел так. Может, час, может, больше. За окном совсем стемнело. Дождь усилился, барабанил по подоконнику. В квартире было тихо, только гудели трубы отопления.
Алексей встал, прошел на кухню, открыл холодильник. Там было почти пусто. Бутылка кефира, немного сыра, два яйца. Он закрыл дверцу, не притронувшись ни к чему. Есть не хотелось. Вернулся в комнату, лег на диван, уставившись в потолок.
Мысли путались, наползали одна на другую, не давая сосредоточиться. Неудачник? «Даже дед понимал, кто ты на самом деле». «У меня есть человек, который ценит меня». Слова Ирины крутились в голове, как заезженная пластинка.
Может, она действительно права? Может, он и правда ничего из себя не представляет? Тридцать пять лет. А чего он добился? Съемная квартира, копеечная зарплата, жена, которая его бросила, как только поняла, что он не оправдает её надежд. И гараж. Гараж, который достался ему в наследство. Гараж, из-за которого рухнула его семья.
Хотя нет, не из-за гаража. Семья рухнула давно, просто он не хотел этого замечать. Гараж был просто последней каплей.
Алексей закрыл глаза, пытаясь заснуть. Но сон не шел. Он ворочался, менял позы, но мозг отказывался отключаться. Перед глазами всплывали картины прошедшего дня. Лицо нотариуса, самодовольная ухмылка Виктора, презрительный взгляд Ирины. «Живи где хочешь, хоть в своем гараже».
А ведь это мысль. Раз уж гараж есть, почему бы не переночевать там? Здесь, в этой квартире, всё напоминало о провале его жизни. Вещи Ирины в шкафу, ее косметика в ванной, фотографии на стене. Нет, нужно уйти. Хотя бы на ночь.
Алексей встал, не включая свет. Нашел в темноте рюкзак, сунул туда смену белья, зубную щетку, термос. Накинул куртку, которая так и не успела высохнуть после дождя. Запер квартиру и вышел на улицу.
Было около полуночи. Дождь прекратился, но асфальт блестел от луж. Редкие прохожие спешили по своим делам, не обращая внимания на одинокого мужчину с рюкзаком.
Алексей достал телефон, открыл навигатор. Ввел адрес. Улица Промышленная, гаражный кооператив «Восток». Маршрут проложился: ехать через весь город, два автобуса с пересадкой. В это время суток автобусы ходили редко. Можно было взять такси, но Алексей решил сэкономить.
Деньги у него были, но немного. После смерти деда пришлось оплатить похороны, поминки. Виктор, конечно, не предложил помощь. Сказал, что у него как раз какие-то крупные инвестиции, средства заморожены.
Первый автобус пришел через 20 минут. Алексей сел у окна, прислонился лбом к холодному стеклу. За окном мелькали ночные улицы города, освещенные витрины круглосуточных магазинов, редкие машины, темные окна спящих домов.
Он думал о деде. О Петре Михайловиче Громове, человеке, который прожил 95 лет и повидал столько, сколько не снилось никому из его внуков. Дед родился в 1928 году, в самый разгар сталинской индустриализации. Детство пришлось на страшные годы. Голод, репрессии, война.
В сорок первом, когда началась война, деду было 13. Он рассказывал Алексею, как пытался попасть на фронт, но его не взяли — слишком молод. Тогда он пошел работать на завод, вытачивал детали для танков по 12 часов в сутки. В сорок третьем всё-таки попал в армию, приписал себе год, и его взяли.
Воевал дед недолго. В 1944-м получил ранение, контузию. Комиссовали. Вернулся домой инвалидом, но не сдался. Выучился на шофера, устроился водителем в областной комитет партии. Возил больших начальников, секретарей обкома, приезжих из столицы чиновников.
Это была хорошая должность по тем временам. Стабильная, с приличной зарплатой и привилегиями. Дед мог ездить по спецталонам, покупать дефицитные продукты, получал путевки в санатории. Но он никогда не гнушался и обычной работы. По вечерам подрабатывал — возил людей на свадьбы, в больницу, на дачу.
Так он и жил. Женился, родил двоих сыновей — отца Алексея и Виктора. Построил дом, вырастил детей, проводил до армии, женил. Стал дедом. Продолжал работать почти до 80 лет. Уже не водителем, но консультантом в таксопарке. Учил молодых.
Алексей любил приезжать к деду. Особенно в последние годы, когда дед уже почти не выходил из дома, но всегда был рад гостям. Они сидели на веранде, пили чай, и дед рассказывал истории из своей жизни.
О войне он говорил мало. Только иногда, в особые моменты, когда память возвращала его в те страшные дни. О том, как они рыли окопы под бомбежками. Как хоронили товарищей прямо на поле боя. Как он получил ранение — осколок задел позвоночник, еще немного, и остался бы парализованным.
Но чаще дед рассказывал о послевоенных годах. О том, как страна восстанавливалась из руин. Как строили заводы, дома, дороги. Как верили в светлое будущее, в то, что их дети будут жить лучше.
«Мы верили, Леша», — говорил дед, прищурив глаза от солнца. «Верили, что всё не зря. Что война, голод, лишения — всё это имело смысл. Что мы строим новый мир, справедливый, где каждый человек будет иметь работу, дом, достойную жизнь».
«И что, дед, построили?»
Обсуждение закрыто.