В тот день Алексей Громов потерял всё. Жену, которая назвала его жалким неудачником и хлопнула дверью. Уважение брата, получившего дедовский особняк за двадцать миллионов, пока ему самому достался облезлый гараж на окраине.
Даже веру в себя, потому что если родной дед оставил ему только ржавую будку, значит, все были правы: он действительно ничего не стоил. Ночью под проливным дождем он приехал к этому проклятому гаражу. Не знал зачем.
Может, чтобы убедиться, что жизнь окончательно рухнула. Может, чтобы переночевать — идти было некуда. Ржавый замок поддался не сразу.
Ворота открылись с протяжным скрипом. Алексей шагнул внутрь, осветил фонариком темное пространство и замер в шоке.
Алексей Громов сидел в душном кабинете нотариуса и смотрел на пожилую женщину в строгом костюме, которая монотонным голосом зачитывала последнюю волю его деда. Рядом на стуле развалился его брат Виктор, одетый в дорогой костюм от итальянского дизайнера, источавший запах элитного парфюма. Виктор постукивал пальцами по подлокотнику кресла — жест, который всегда выдавал его нетерпение.
Дед умер неделю назад. 95 лет, прожил долгую, насыщенную жизнь. Алексей до сих пор не мог поверить, что больше никогда не услышит его глубокий, чуть хрипловатый голос, не увидит этих проницательных глаз, которые, казалось, видели человека насквозь.
Последние годы дед почти не выходил из дома, но всегда радовался визитам Алексея, который приезжал к нему каждые выходные.
— Жилой дом по адресу улица Солнечная, дом 17, со всеми надворными постройками и земельным участком я завещаю моему внуку Виктору Сергеевичу Громову, — продолжала нотариус.
Алексей краем глаза заметил, как Виктор выпрямился в кресле. На его лице мелькнула едва заметная улыбка удовлетворения. Конечно, дом. Дедушкин дом в центре города, в историческом районе, где каждый квадратный метр стоил целое состояние. Двухэтажный особняк с резными наличниками, построенный еще в 50-х годах, когда дед только вернулся с войны и начал работать.
Алексей не завидовал. Он никогда не рассчитывал на наследство, да и не особенно в нем нуждался. Ему было достаточно того, что дед любил его, проводил с ним время, делился историями из своей удивительной жизни.
— А гараж номер 42 в гаражном кооперативе «Восток» на улице Промышленной я завещаю моему внуку Алексею Сергеевичу Громову.
Повисла тишина. Алексей моргнул, не сразу осознав услышанное. Гараж? Тот самый старый гараж на окраине города, о котором дед иногда упоминал, но куда, насколько знал Алексей, не ездил уже лет двадцать.
Виктор фыркнул. Это был короткий звук, нечто среднее между смехом и презрительным выдохом.
— Это всё? — спросил он, обращаясь к нотариусу.
— Больше никакого имущества не осталось. Согласно завещанию, это всё, — подтвердила женщина, снимая очки и массируя переносицу. — Банковские счета были закрыты еще при жизни завещателя. Других активов не зафиксировано.
— Понятно. — Виктор встал, застегнул пиджак и посмотрел на брата сверху вниз. — Ну что, Лёша, поздравляю с наследством. Гараж — это серьезно.
В его голосе не было и капли сочувствия, только плохо скрываемое злорадство. Алексей медленно поднялся с места, чувствуя, как внутри всё сжимается от унижения. Не от того, что получил меньше брата — это было не важно, а от того, как Виктор на него смотрел. Этот взгляд говорил: «Вот видишь, даже дед понимал, кто из нас чего стоит».
— Вам нужно будет подписать документы о вступлении в наследство, — продолжала нотариус, раскладывая перед ними бумаги. — Подпишите в составе дела.
Алексей подписал всё машинально, едва вчитываясь в текст. Виктор расписался размашисто, с явным удовольствием, после чего протянул нотариусу свою визитную карточку.
— Если понадобятся какие-то дополнительные документы, звоните на этот номер. Мой секретарь всё организует.
Они вышли из конторы вместе. На улице было пасмурно, накрапывал мелкий осенний дождь. Виктор открыл зонт — дорогой, кожаная ручка, автоматический механизм.
— Слушай, не расстраивайся так, — неожиданно сказал он, и в его голосе на мгновение появилось что-то похожее на участие. — Гараж — это тоже неплохо. Можешь его сдавать, получать небольшой доход. Хотя, конечно, не сравнить с домом. Дом я оцениваю минимум в двадцать миллионов. Буду продавать, конечно. Зачем мне этот старый барак? Куплю квартиру в новостройке, остальное в бизнес вложу.
Алексей молча слушал, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение. Барак? Дед всю жизнь прожил в этом доме, вырастил там детей, встретил старость. Каждая половица скрипела по-особенному, каждый угол хранил воспоминания. А Виктор собирался продать его, как продают старую мебель на барахолке.
— Знаешь, если хочешь, могу тебе помочь, — продолжал Виктор, направляясь к своему черному «Мерседесу», припаркованному прямо у входа. — Найду покупателя на твой гараж. За символическую комиссию, по-братски. Тысяч пятьдесят, думаю, удастся выручить. Может, даже сто, если повезет.
— Спасибо, я подумаю, — выдавил из себя Алексей.
— Ну смотри, предложение актуально. Только не затягивай. Эти кооперативные гаражи сейчас мало кому нужны. Все паркинги подземные строят.
Виктор сел в машину, захлопнул дверь и уехал, даже не попрощавшись. Алексей остался стоять под дождем, который усиливался с каждой минутой. Он не захватил зонт, да и не подумал об этом. Вода стекала за воротник куртки, холодная, неприятная, но он почти не чувствовал её.
Гараж. Старый, облезлый гараж в промзоне, куда нужно ехать через весь город. Место, где даже днем страшновато появляться, не то что ночью. Зачем? Зачем дед оставил ему именно это?
Алексей достал телефон, собираясь вызвать такси, но передумал. Решил пройтись пешком. Может быть, свежий воздух поможет собраться с мыслями, понять, как он будет объяснять всё это Ирине.
Ирина. Его жена. Женщина, с которой они прожили вместе восемь лет. Восемь лет, которые последнее время всё больше напоминали медленное угасание, затухание чего-то, что когда-то горело ярко.
Они познакомились на вечеринке у общих друзей. Тогда Алексей только устроился автослесарем в небольшой автосервис, зарабатывал немного, но ему этого хватало. Ирина работала администратором в салоне красоты, была яркой, смешливой, легкой. Они влюбились быстро, поженились через полгода знакомства. Снимали однушку на окраине, ели «Дошираки» и были счастливы.
Но со временем что-то изменилось. Ирина стала другой. Или, может быть, просто перестала скрывать свою истинную природу. Она стала сравнивать его с её подругами, его зарплату с зарплатами их мужей, их жизнь с жизнью других людей. И в этих сравнениях Алексей неизменно проигрывал.
— Смотри, Марина с мужем в Турцию летят. Уже третий раз за год. А у Ленки муж ей норковую шубу купил. Настоящую, не крашеного кролика. Почему мы до сих пор снимаем эту дыру? Все нормальные люди давно свою квартиру купили.
Алексей старался. Брал подработки, задерживался на работе, экономил на всем, только чтобы накопить на первоначальный взнос по ипотеке. Но денег всё равно не хватало. А требования Ирины росли с каждым месяцем.
Последние полгода она вообще почти не разговаривала с ним. Приходила домой поздно, уходила рано. На все его попытки поговорить отвечала односложно, с плохо скрываемым раздражением. Алексей чувствовал, что их брак трещит по швам, но не знал, что делать. Как починить то, что, возможно, было сломано изначально?
А сегодня утром, когда он собирался к нотариусу, Ирина вдруг проявила интерес.
— Так что, как думаешь, что тебе достанется?
Обсуждение закрыто.